– Смотри, Валера, смотри, – ухмыляясь, говорил Пашка. – Все от тебя зависит. Хочешь, я ее прямо на столе на твоих глазах оприходую. Ишь тело какое! Молодое да пышное.
Главарь протянул руки, подсунул под живот девушки, расстегнул спереди пуговицу и замок шортов, а потом стянул их вниз, до самых щиколоток. Парни с вожделением смотрели на голубенькую ниточку стрингов и белую нежную кожу девичьей обнаженной попки. Холмогоров захрипел и стал валиться на пол. Пашка вдруг подошел к нему и схватил рукой за воротник рубашки, рванув тело предпринимателя на себя.
– Ты, сучий потрох! Слушай сюда, козлятина! Я с тобой разговаривать больше не буду, я ее отдам пацанам своим, чтобы на твоих глазах измочалили как следует, потом яйца тебе отрежу. Это уже лично! А потом спалю твое гнездо, а тебя подставлю под 228‑ю, да с отягчением[3]. Ты же не выйдешь оттуда, сука. Девка твоя на панель пойдет, а ты по нарам… И сгинешь там, это я тебе обещаю! И нет за тобой никого, и не будет. Один ты, Валера, как засохший стручок под диваном!
– Отпусти, – прохрипел Холмогоров.
По лицу предпринимателя было видно, что ужас положения стал до него доходить, что он поверил уже в то, что никто ему не поможет, что эти люди абсолютно безнаказанно могут сделать все, что угодно, и с его дочерью, и с ним самим. В том числе и подбросить ему наркотики и найти свидетелей того, что он сбывал их детям.
Но Пашке этого было мало. Он не столько любил ломать людей, не столько находил в этом садистское удовольствие, сколько действовал из хладнокровного расчета. Слова могут и забыться, смысл может потеряться, а память, особенно та, которая должна сопутствовать человеку всю его оставшуюся жизнь, должна быть физической, должна быть связана с физической болью, с осязаемым ущербом.
– Отпущу, – злобно оскалился Пашка, – но сначала я тебе оставлю живое напоминание. Я тебе память оставлю о сегодняшнем разговоре. А то ты ведь завтра проснешься и с похмелюги подумаешь, что тебе все это приснилось.
Главарь выпрямился и махнул рукой одному из парней, указывая на девушку, которая стала подавать признаки жизни.
– Валет, займись. Ты это дело любишь, только не торопись, дай насладиться и зрителям, и любящему отцу.
Холмогоров снова забился, но его повалили на пол, двое бандитов сели на него верхом, прижимая к полу. Его лицо повернули так, чтобы он видел сцену насилия. Третий из бандитов, грязно ухмыляясь, отряхивал руки и подходил к девушке. Он вцепился в ее пышные ягодицы ногтями, зарычал пронзительно и рывком задрал топик до самой шеи. Девушка затрясла головой, стала приподниматься на руках, еще не понимая, что происходит.
У главаря завибрировал мобильный телефон, и он, вытащив его из кармана, отошел в сторону. За его спиной слышалась возня, крики девушки и звонкие шлепки.
– Рубль, ты что творишь! – послышался в трубке недовольный голос.
– Да, а что такое? – усмехнулся без улыбки Пашка.
– Тебе кто «добро» давал с альпинистом? Совсем зарвался? Твою в душу мать! Значит, так! Дело спустим на тормозах, пока мы у власти и все в наших силах…
– Я и не сомневался, – снова усмехнулся Пашка.
– Да лучше бы ты сомневался! – заорал на него голос. – Делать надо то, что тебе велят, а не инициативу проявлять.
– Результат не вдохновил? Мы что, чего-то не добились этим?
– Помолчи, – голос на время затих. – Значит, запоминай. Пока ничего громкого и радикального. Затихни пока. Принюхайся, нос по ветру подержи. Появились в городе нежелательные. Журналистка эта… кстати, ты выяснил, кто ее у твоих пацанов отбил? Выясни, проверь на предмет причастности. Короче, не мне тебя учить: сам погоны носил, сам понимаешь, что такое оперативная работа.
Пашка опустил руку с телефоном и посмотрел на Валета, который уже стаскивал трусики с бьющейся в истерике на полу девушки. Он молча подошел и пнул ногой Валета в копчик.
– Хватит! Оставь ее!
Валет не отреагировал, пытаясь раздвинуть девушке ноги. Он сопел, дважды ударил свою жертву по лицу, но новый чувствительный пинок босса вывел его из состояния крайнего возбуждения.
– Че, че ты? – облизывая губы, обернулся он к Пашке. – Я щас…
– Слезь с нее! – заорал главарь. – Я сказал! Все!
Холмогоров перестал биться на полу и обессиленно уронил голову. Бандиты, повинуясь кивку своего главаря, поднялись, отпуская его. Они еще поглядывали на полуобнаженную девушку, которая отползала с всхлипываниями в угол и пыталась натянуть на себя остатки одежды, но похоти в их глазах было уже меньше.
3
Статья 228.1. УК РФ. Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов. Наказываются лишением свободы на срок от четырех до восьми лет. То же, совершенное в отношении несовершеннолетних (является отягчающим вину обстоятельством), наказывается уже заключением сроком до 20 лет.