– Да, а что, есть сомнения?
– Нет, почему? – Человек улыбнулся нехорошей улыбкой. – Да и неважно это. Ты лучше скажи, чего тебе в Харитонове надо? Только без этой фигни про красоты природы и тому подобное. Скажешь правду – будешь жить хорошо. Соврешь – будешь жить плохо. Ну?
– Вы так спрашиваете, – решил сдаться Антон, – что невольно возникает ощущение, что у вас есть такое право. Хотя вы и не представились.
– А на хрена мне представляться тебе? – с каменным лицом ответил человек. – Ты никто, я сейчас для тебя – все. Понимаешь смысл этого слова?
– Улавливаю, – кивнул Антон. – Тогда так: я приехал по делам бизнеса. В таких местах, как у вас тут, иногда реализуются интересные проекты. А такие люди, как я, любят вкладывать деньги в интересные проекты. Не так, чтобы открывать акционерные общества, чтобы шампанское лилось рекой на презентациях, чтобы ленточки разрезать и тому подобное вытворять на потеху журналистам. А втихаря, для дела.
– Да ты что? – сделал вид, что искренне удивился человек. – Стало быть, ты деловой человек, бизнесмен? Вот счастье-то для нашей глубинки! А то я просто и не знаю, как мы все это время жили без тебя. Прозябали, можно сказать!
– Что-то не так? – теперь пришло время Антону сменить тон. – У вас имеются ограничения по передвижению людей? В чем дело, командир? Я понимаю, что боссы в такое время суток в такие места не ездят. И по ночным дорогам пешком они тоже не бродят. Давай остановимся с тобой на факте, что ты тут не решаешь, я там, откуда приехал, не решаю. Мы с тобой исполнители, поэтому губы не гни. Есть серьезные вопросы – решать будут наши боссы. Нет претензий – давай разойдемся как в море корабли.
Готовый к любому повороту в их беседе, Антон протянул руку и взял свой паспорт из руки незнакомца. Он выпустил документ без сопротивления, глядя на Антона с легкой улыбкой, полной затаенной опасности. Это чувствовалось, это ощущалось почти физически. Этот человек таких выходок в свой адрес не прощает. Он слишком самоуверен и самовлюблен, он явно полон комплексов неудовлетворенности. Он недооценен, он хочет быть хозяином, он мечтает об этом, он глотки рвать будет ради достижения этой цели. И других своих целей.
Портрет этого человека нарисовался в голове Антона за минуту с небольшим, пока они разговаривали. Но он рискнул и понял, что не ошибся. Такой человек уважать может только силу, оценить может только силу, а все остальное для него мелочь, пыль, прах.
Антон вытянул свой паспорт и неторопливо выбрался из машины. Огр мгновенно насторожился. Антон подошел, пару раз проведя по большой собачьей голове ладонью, и молча пошел в сторону поселка. Он готов был ко всему. К тому, что может прозвучать выстрел, может взреветь мотор и капот машины надвинется на него, чтобы припечатать к ближайшей сосне. Но ничего не произошло. Фары мазнули по стволам деревьев, а потом звук моторов двух машин затих вдали.
– Ну, – спросил Антон, – как тебе знакомство с местной нечистой силой?
Пес не ответил, он был занят изучением чего-то, что лежало возле дороги. Кажется, старый кирзовый рваный сапог. Интересно, подумал Антон невольно, а ему в самом деле важнее сейчас сапог обнюхивать или это он мне демонстрирует свое равнодушие к опасности?
Глава 5
Эта бессовестная гора шерсти прекрасно понимала, что можно и чего нельзя. А ведь Огра никогда и никто в этом доме не ругал: ни Антон, ни Мария Ивановна. Как-то сразу повелось, что в дом нельзя, а можно только в сени. И этот паразит ведь и не пытался войти, даже намека на такую потребность не показывал. А сегодня, когда Антон остался в доме вечером один, потому что хозяйка ушла к соседке на день рождения, он услышал постукивание собачьих когтей по деревянному полу, и в комнату заявился Огр.
Антон как раз разговаривал с Быковым по скайпу, и ему пришлось ограничиться тем, чтобы показать псу кулак. Огр отреагировал в своей обычной манере: зевнул во всю страшенную пасть, издав гулкий протяжный звук. Потом с шумом эту пасть захлопнул.
– Кто это там у тебя? – насторожился Быков.
– Это собака, Алексей Алексеевич, – поспешно ответил Антон.
– Собака? А звук как от человека.
– Она просто умная такая, вот и звуки издает соответственные, – проворчал Антон.
– Она? – задал Быков вопрос, которого Антон хотел избежать, но сам нечаянно спровоцировал. – Кто она? Женщина?
– Что ж вы все меня подозреваете-то, – усмехнулся Антон. – Нет у меня женщин, монах я, аскет, исповедую стоицизм[4] и воздержание.
4
Древнеэллиническая философская школа. Название не имеет отношения к русскому слову «стойкость». Свое имя школа получила по названию портика Стоа Пойкиле (расписной портик), где принято было собираться поэтам.