Глава 11
Томас Бисли, заместитель директора школы, где учится Хейден, позвонил мне домой. Он разговаривал официальным менторским тоном, хотя при наших личных встречах казался человеком мягким и слабохарактерным. Хорошо, что он работает в младших классах, потому что с подростками таким людям просто не справиться.
Однако звонок из школы в разгар занятий всегда является дурным знаком.
— Миз[117] Рен, — начал Бисли, — Хейден сегодня подрался с одноклассниками. Если можете, зайдите, пожалуйста, в школу. Нам нужно поговорить.
— За все время учебы в вашей школе Хейден ни разу не ввязывался в драки, — резко ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. Я говорила чистую правду, и уж кто-кто, а Бисли это прекрасно знает. У Хейдена никогда не возникали проблемы с дисциплиной, и я не могла представить, чтобы сын ни с того ни с сего набросился с кулаками на другого ребенка, если только его не довели до крайности, не загнали в угол… — Наверняка его спровоцировали.
— Я готов обсудить все подробности лично с вами. Хейден сейчас здесь, в кабинете, и вы сможете выслушать его мнение по этому поводу. Когда вас ждать?
Я наскоро подкрасила лицо, только для того, чтобы темные круги под глазами не бросались в глаза, пригладила волосы и отправилась в школьный городок, где находится Центр начального образования города Кэри. Эта частная школа в десяти минутах езды от нашего дома не относится к самым дорогим в округе, но считается ступенью выше по сравнению с муниципальной, которая в результате непонятного пересмотра границ избирательных округов находится дальше, и Хейдену пришлось бы каждое утро тратить двадцать минут, чтобы добраться туда на автобусе. Территория частной школы, где учится сын, оборудована гораздо лучше, чем в школах, которые финансируются из муниципального фонда, что служит основанием для более высокой платы за обучение. Светло-коричневые здания с фасадами, отделанными штукатуркой с каменной крошкой, сгруппировались вокруг центрального административного корпуса. Учебные классы располагались по левую и правую стороны, а спортивный зал с современным оборудованием и здание концертного зала находились сзади. Стоявший у входа охранник спросил мое имя, и я терпеливо объяснила, что у меня назначена встреча с заместителем директора, но все равно пришлось подождать, пока он сообщит о моем прибытии в административный корпус. Я поняла, что с помощью этого маленького спектакля мне хотят показать, что пока ребенок находится на территории школы, ему ничего не угрожает. К несчастью, я пребывала не в том настроении и не оценила старания охранника должным образом.
Через стеклянные перегородки я увидела внутри здания секретаршу, нескольких учителей, слоняющихся возле кабинета, и какого-то ребенка, который с отсутствующим видом сидел в приемной, беспокойно болтая ногами. Я вошла и назвала секретарше свое имя. Подняв голову, она задержала на мне взгляд чуть дольше, чем предписывают приличия. Впрочем, за последние недели я успела привыкнуть к таким взглядам, так как сталкивалась с ними всякий раз, когда выходила из дома. Казалось, женщина сейчас спросит: «Это не вас я недавно видела по телевизору? Ах да, ну конечно…» Вместо этого она кивнула:
— Подождите минуту, вас сейчас примут.
Директор школы так часто отсутствовал, принимая участие в различных конференциях и других мероприятиях, которые проводятся в округе, что родители имели все основания усомниться в его существовании. Как правило, если возникала такая необходимость, мы решали все вопросы с его заместителем, Томасом Бисли, в компетенции которого находится абсолютно все: от вопросов дисциплины до родительских собраний, педсоветов и меню в школьном кафе. Я часто сочувствовала этому человеку и даже искренне его жалела, но в данный момент сентиментальность представлялась совершенно неуместной. Когда через несколько минут дверь кабинета открылась, гневные слова были готовы сорваться с уст. Однако, как оказалось, меня ждала встреча не лично с Бисли, а с целым семейством, состоящим из мамы, папы и чада. Когда я узнала мальчишку, суетливо крутившегося возле папаши, то почувствовала, что скопившаяся злость сейчас вырвется наружу. Лица ребенка не было видно за окровавленными бумажными полотенцами, но огненно-рыжую кудрявую шевелюру хорошо знали все родители, дети которых учатся в этой школе. С семейством Хейлов я была знакома не лично, а только понаслышке, но этого вполне хватало, чтобы окончательно убедиться в правоте сына. В этой ссоре его вины нет, мой мальчик защищал правое дело, а из-за окровавленных полотенец нахально ухмыляется единственный в школе хулиган и возмутитель спокойствия. В новом учебном году, который начался в августе, Эштона Хейла поймали в библиотеке, когда он загружал в компьютеры порнографию. Это в семь-то лет! Потом он несколько раз устраивал пожары в школьном парке и так довел нескольких учителей, что те стали всерьез подумывать о другом месте работы.
117
Слово «