— Он сказал fair hair , — поворачивается ко мне Аня. — «Справедливые волосы»?
— Он сказал, что у нее светлые волосы и… очень… красивые глаза, — подцепив двумя пальцами непослушную прядь, все же завожу ее за ухо.
— А, понятно.
Робко кивнув, она смущается, а я снова смотрю на ее увлажненные губы.
Знать, что Анюта с кем-то целуется почему-то не так неприятно, чем понимать, что этот кто-то — Тайга. В глубине моей души по-прежнему тлеет вулкан, вспыхнувший по этому поводу. Иногда он еще извергается. Это выливается в сцены вроде той, что произошла на прошлой игре.
Надо взять себя в руки.
— У тебя упало, Майк, — Аня подхватывает полотенце и, аккуратно завернув в него пакет со льдом, осторожно прикладывает к моему колену.
Тонкие пальцы случайно касаются кожи.
Андреева будто обжигается, дергается и поджимает губы.
— Смотри дальше, — мрачно выдаю, придерживая лед.
Нихуя у меня не упало.
Нихуя. Не упало.
Глава 8. Аня
— Аня, девочка моя, круто! — аплодирует Роксана, главный тренер пол-дэнс студии. — Давай добавим в твой номер немного пластики именно с чувственным вайбом. Совсем чуть-чуть женственности… По технике — ты на сегодня лучшая в команде. Я тебе уже говорила? У меня на тебя большие планы в этом сезоне.
— Да, спасибо. Хорошо, — часто киваю, сдувая налетевшие волосы на мокрое от пота лицо.
Дыхание потихоньку выравнивается, а по спине пробегают мощные мурашки удовлетворения от тренировки. От дела, которым занимаюсь и люблю.
До восемнадцати лет я не могла участвовать в конкурсах по пилонному спорту, потому что необходимо было согласие родителей.
Сейчас — передо мной зеленый свет. Хотя бы в плане допуска к соревнованиям. Ведь я три года отсиживалась на скамейке запасных и наблюдала, как девчонки, у которых получается намного хуже, чем у меня, забирали себе кубки и медали.
Мои кубки и медали!
Хватит!.. Теперь я возьму свое.
Запрокинув голову к потолку, как следует прогибаюсь и обхватываю пилон двумя ногами. Повисев немного, съезжаю на пол.
— Анют, давай сходишь несколько раз к другому тренеру? — продолжает Роксаночка. Ей не больше тридцати лет, и она суперсовременная. Я давно считаю ее своей старшей подругой. — Его зовут Тимур, и он первоклассный специалист по экзотик [1] .
— Хорошо, как скажешь. Схожу, — киваю послушно.
— Я предупрежу, что ты к нему ненадолго. А то уведет мою лучшую ученицу, — она смеется.
— Я не собираюсь менять направление, но посмотреть интересно, — пожимаю плечами.
— Вот и посмотришь. Отдыхай, Анют. Ты умничка, — Роксана заботливо протягивает мне чистое полотенце.
— Пока.
Попрощавшись со всеми, вытираю пот со лба и отправляюсь в раздевалку.
В студии почти никого не осталось. Младшие группы занимаются намного раньше, а в старшей акробатической нас всего четверо.
— Волнуешься перед первыми соревнованиями? — спрашивает Таня-администратор, когда я отдаю ключ от шкафчика.
— Очень, — признаюсь, заглядывая в зеркало.
— Роксана Юрьевна о тебе хорошо отзывается.
— Спасибо.
Приглаживаю чуть влажные после душа волосы и застегиваю объемный в плечах пиджак розового цвета. Винтаж и оверсайз — самое классное для меня сочетание. Минималистичные черные брюки обтягивают ноги как вторая кожа.
У порога застегиваю открытые босоножки и прощаюсь с Таней.
Пока иду до припаркованной у дороги машины, размышляю о том, как бы мне попасть на все соревнования и не объясняться дома.
Вообще-то, мои родители тоже из бывших танцоров. Они даже познакомились, когда мама пришла заниматься в танцевальную студию моего отца. Ему пророчили большое будущее, но, увы, после травмы из-за автомобильной аварии папа попрощался с любимым делом. Наверное, поэтому он так близко к сердцу воспринял мое решение оставить балетную группу и заняться танцами на пилоне.
К сожалению, в обществе этот вид спорта излишне сексуализирован и демонизирован, хотя выглядит очень прилично и невероятно завораживающе.
— Привет, Кис, — здоровается Ярик, хмуро улыбаясь.
— Привет.
— Как тренировка?
— А твоя?
Мы оба улыбаемся и тянемся друг к другу, соприкасаемся щеками. Широкая ладонь накрывает мои дрожащие после пилона пальцы.
— У меня все так же, — начинает он, поглаживая запястье. — Упал, отжался. Стасик еще лютует. В пятницу у нас первый выезд в сезоне.
— Куда поедете?
— В Москву.
— Жалко, что ты уедешь, — вздыхаю, раздумывая, чем бы себя занять в выходные.
Мне нравится наше общение. Правда, с приездом Арктики Загорский стал резким, дерганным и часто срывается. Наверное, в нашей ситуации это нормально, но я хочу чувствовать себя девушкой, а не главным призом.
— Вот блин, — поморщившись, лезу в сумку за телефоном. Судя по мелодии, звонит отец. На экране — его фотография с последнего семейного отдыха в Сочи. — Привет, папуль.
— Привет, Анют. Ты уже освободилась? Как потанцевала?
— Все хорошо…
— Ты с Мишей?
Ярослав, услышав ненавистное имя, многозначительно приподнимает брови и горько усмехается.
— Да, конечно. С ним.
— Пусть зайдет ко мне, — говорит папа. — Хочу кое-что ему показать.
— Хорошо, пап. Только чуть позже. Мы хотели поужинать.
— Общайтесь-общайтесь, — ворчит папа. — Лучше на английском языке, чтобы толк был.
— Пап.
— Шучу, — устало смеется он. — Жду Михаила в кабинете.
— Ла-а-адно.
Сбросив звонок, набираю сообщение для Майка.
«Привет, ты где? Папа попросил тебя зайти, когда ты меня привезешь! Что делать?»
«Я в «Леонардо». Тащи сюда свой милый зад, любимая».
При-ду-рок!
«Ок», — сухо отвечаю и наконец-то прячу мобильник в сумочку.
— Отвези меня в «Леонардо», пожалуйста, — тихо прошу.
Машина, дернувшись, срывается с места. Ярик снова психует, активно жестикулируя:
— Ань, давай завязывай с вашей фикцией. Это не дело. Я хочу нормальных отношений: познакомиться с твоими родителями, перестать скрываться, заниматься сексом…
Вспыхиваю, как спичка.
— И утереть нос Авдееву… — договариваю, кутаясь в пиджак, потому что становится неуютно.
— О чем это ты? — Ярослав окидывает меня возмущенным взглядом и снова смотрит на дорогу.
Правда не понимает?
— Скажи, ты знал, что он возвращается из Америки, когда в первый раз пригласил меня на свидание и предложил встречаться?
Спрашиваю напрямую, так как устала об этом думать. По тому, как побелевшие пальцы сжимают руль, все понимаю.
— Ясно… — разочарованно киваю.
Они все знали.
Конечно.
Не могли не знать. Я одна, как дура, даже не догадывалась.
— Ань, эти события вообще никак не связаны, — оправдывается.
Растирает лицо правой рукой и матерится. Паркуется у «Леонардо».
— Яр. Можно еще тебя спросить? — поворачиваюсь.
— Конечно, Анют.
— Мне не дает покоя…
— Весь внимание.
— Что именно ты сказал Авдееву перед тем, как он тебя ударил? Там… на льду?
Тайга хмурится и инстинктивно тянет руку к ссадине на лице. Его зеленые, ближе к оливковому цвету, глаза становятся еще ярче. Там же я нахожу сожаление.
1