— Я коммивояжер, собачка. Продаю энциклопедии. Книги. Большие книги. Собачка, как ты насчет книг?
Пес настороженно продолжал наблюдать.
— Ну ладно, собака, — сказал Дортмундер строго. — Хорошего помаленьку. У меня хватает и других дел, у меня нет времени валять тут с тобой дурака. Я должен добыть денег на оплату квартиры. Так что я ухожу отсюда, и только и всего. — Он сделал решительный шаг.
— Р-ррррр! — рявкнула собака.
Дортмундер отпрянул назад.
— Будь оно все проклято, собака! — крикнул он. — Это смешно!
Пес вовсе так не думал. Это был один из тех псов, которые живут по правилам. Правила есть правила, и Дортмундер не заслуживал никаких специальных одолжений.
Дортмундер огляделся по сторонам, но по соседству было так же пусто, как у пса в башке. Около двух часов пополудни седьмого сентября (спустя три недели и два дня после налета на полицейский участок) дети всей округи находились в школе. Все местные папаши, конечно, торчали на службе, и один господь бог ведает, где были все мамаши. Где бы ни были, Дортмундер был один, в ловушке, рядом с зубами сверхусердного пса на крыльце не слишком нового, но удобного дома в не слишком новом, но удобном жилом районе Лонг-Айленда, приблизительно в сорока милях от Манхэттена. Время — деньги, он не мог себе позволить сорить ни тем ни другим, а проклятая собака стоила ему и того и другого.
— Должны быть законы против собак, — сказал Дортмундер мрачно. — В особенности против таких, как ты. Тебя надо держать где-нибудь взаперти.
Собаку это не тронуло.
— Ты — угроза обществу, — объяснял ей Дортмундер. — Тебе еще дьявольски повезет, если я не подам на тебя в суд. В смысле, на твоего хозяина. Всю душу из него через суд вытрясу.
Угрозы не возымели действия. Ясно, что пес этот был из тех, кто не берет на себя ответственности. «Я просто выполняю приказы» — это будет его отговорка.
Дортмундер огляделся, но, к сожалению, под рукой не было обрезков досок или брусьев, которыми можно было бы выбить пса с крыльца на тщательно засеянный газон его хозяина.
— Будь оно все проклято! — повторил Дортмундер снова.
Его внимание привлекло какое-то движение. Он бросил взгляд внутрь квартала и обнаружил там коричневый «седан» с пометкой «доктор медицины» на номере. «Седан» неспешно катил в его сторону. Не хозяин ли это собаки? Если нет, дадут ли что-нибудь Дортмундеру призывы о помощи? Он будет чувствовать себя дураком, зовя на помощь среди всей этой пригородной тишины и покоя, но если бы это помогло…
Автомобиль просигналил, кто-то помахал рукой. Дортмундер скосил глаза и увидел Келпа — его голова торчала из бокового окна. Келп прокричал:
— Эй, Дортмундер!
— Я тут! — радостно откликнулся Дортмундер. Он чувствовал себя, как моряк, двадцать лет проведший на необитаемом острове, а теперь, наконец, увидевший корабль, который подходит прямо к берегу. Он замахал атташе-кейсом над головой, чтобы привлечь внимание Келпа, хотя Келп, судя по всему, и так уловил, кто это и где именно.
— Это я! — кричал Дортмундер. — Я здесь!
«Седан» вильнул к берегу, и Келп позвал:
— Иди сюда, у меня есть для тебя новости.
Дортмундер показал на пса.
— Собака!
Келп нахмурился. Солнце светило ему прямо в глаза, так что он прикрыл их ладонью и крикнул:
— Что ты сказал?
— Тут эта собака, — прокричал в ответ Дортмундер. — Она не отпускает меня с крыльца.
— Как это?
— Откуда я знаю! — раздраженно огрызнулся Дортмундер. — Может, я похож на сержанта Престона[2]?
Келп вышел из машины, с другой стороны из нее вылез Гринвуд, и оба направились к крыльцу. Гринвуд крикнул:
— Ты пробовал позвонить в дверь?
— С этого-то все и началось, — ответил Дортмундер.
Собака обнаружила вновь прибывших. Она начала пятиться назад, описав четверть круга, пока ей не стали видны все, и настороженно застыла в таком положении.
Келп спросил:
— Ты что-нибудь ей сделал?
— Все, что я сделал, — настаивал Дортмундер, — это позвонил в дверь.
— Обычно, — сказал Келп, — если ты действительно ничего не сделал собаке, не напугал или что-нибудь такое, она…
— Напугал? Это я-то!
Гринвуд протянул руку к собаке и сказал:
— Сидеть!
Пес навострил уши в недоумении.
Гринвуд повторил более твердо:
— Сидеть!
Пес поднялся из своего полулежачего положения и стоял, недоуменно глядя на Гринвуда, который так здорово изображал Голос Его Хозяина. «Кто этот незнакомец, — очевидно думал пес, — столь хорошо знающий собачий язык?»