– Она наполовину чероки, – объяснил я. – А это традиционное оружие чероки. А теперь, будь добра, расскажи мне, как победить Медею!
– ХММ, – задумалась Стрела. – В ДУХОВОЙ ТРУБКЕ ПОМОЩЬ ОБРЯЩЕШЬ.
– Но ведь ты сказала…
– НЕ СМЕЙ ТО ПОМИНАТЬ! НЕ ЖЕЛАЮ ГОВОРИТЬ О ТОМ! ДАЛА Я ТЕБЕ ОТВЕТ!
Стрела замолчала. Именно тогда, когда мне нужно было больше подробностей, она решила заткнуться. Ну конечно.
Сунув ее обратно в колчан, я перебежал к другой колонне, спрятавшись под знаком «СИГНАЛЬТЕ!».
– Пайпер! – крикнул я.
Она оглянулась, стоя в пяти колоннах от меня. Ее лицо было напряжено. Руки напоминали панцири вареных омаров. Медицинское чутье подсказывало: через несколько часов проявятся последствия теплового удара – тошнота, головокружение, потеря сознания, возможно, смерть. Но сейчас для меня главным были эти несколько часов. Мне нужно было верить, что мы проживем достаточно долго, чтобы умереть от перегрева.
Я изобразил выстрел из духовой трубки и указал на Медею.
Пайпер уставилась на меня как на сумасшедшего. Оно и неудивительно. Даже если Медея не собьет ветром дротик, ему ни за что не пробиться сквозь кольцо бушующего пламени. Мне оставалось только пожать плечами и беззвучно прокричать: «Доверься мне. Я спросил у Стрелы».
Не знаю, что подумала в тот момент Пайпер, но она сняла с плеча духовую трубку.
В это время Мэг на парковке дразнила Медею в своем классическом стиле.
– ТУПИЦА! – вопила она.
Медея послала в ее сторону вертикальную волну, но, судя по тому, насколько далеко огонь прошел от Мэг, колдунья хотела только напугать ее, а не убить.
– Милая, выходи и прекрати дурачиться, – обеспокоенным тоном звала она. – Я не хочу тебе навредить, но титана сложно удержать!
Я заскрипел зубами. Ее слова напомнили мне о Нероне, который манипулировал Мэг, грозя натравить на нее свое альтер-эго – Зверя. Оставалось надеяться, что Мэг ничего не слышит сквозь дымящиеся цветочные наушники.
Когда Медея отвернулась, ища глазами Мэг, Пайпер подобралась к ней поближе.
И выстрелила.
Дротик пролетел сквозь огненную стену и воткнулся Медее между лопаток. Как? Остается только гадать. Может, точно так же, как небесная бронза проходит сквозь смертных, не считая их плоть достойной целью, пламя Гелиоса не обратило внимания на столь ничтожное оружие.
Как бы то ни было, колдунья выгнула спину и закричала. Она обернулась, пылая глазами, потянулась за спину, вынула дротик и изумленно уставилась на него:
– Дротик? Из духовой трубки? Ты серьезно?!
Огонь полыхал вокруг нее, но не причинял вреда Пайпер. Медея пошатнулась и подняла окосевшие глаза:
– Это что, яд? – Медея рассмеялась, и в ее хохоте зазвучали нотки истерики. – Ты решила отравить меня – колдунью, которой нет равных в мире по знанию ядов?! На свете нет такого яда, которому я не смогла бы противостоять! Ты не сумеешь… – Она упала на колени. Изо рта у нее потекла зеленая слюна. – Ч-что это за смесь?
– Привет от дедушки Тома, – сказала Пайпер. – Старый семейный рецепт.
Лицо Медеи стало совсем белым. Едва сдерживая рвоту, она сумела выдавить из себя несколько слов:
– Думаешь… что-то меняет? Моя сила… не оживляет Гелиоса… Я его сдерживаю!
Она свалилась на бок, но не рассыпалась в прах – вместо этого огненный кокон закружился вокруг нее с утроенной силой.
– Бежим! – прохрипел я. И, собрав последние силы, заорал: – БЕЖИМ СКОРЕЕ!
Мы добежали до середины коридора, когда на парковке позади нас взорвалась сверхновая.
19
Все белье
Измазано слизью
Вообще не круто
Не помню, как мы выбрались из Лабиринта.
Так как других объяснений я не получил, думаю, своей жизнью мы обязаны моим стойкости и мужеству. Да, скорее всего, так и было. Когда мы отбежали подальше от источника титанического жара, я проявил недюжинную силу духа: постоянно подбадривал Пайпер и Мэг, уговаривал их не сдаваться и идти дальше. Дымящиеся, полуживые, мы ковыляли по коридорам к выходу и наконец оказались в грузовом лифте. Героически собрав последние силы, я дернул за рычаг, и подъемник поехал вверх.
Мы выбрались на свет – обычный солнечный свет, а не злобный солнечный зомби-свет псевдомертвого титана – и рухнули на тротуар.
– Жжет, – простонал я.
Гроувер взял свирель, но едва он заиграл, как я потерял сознание.
Во сне я оказался на празднике в Древнем Риме. Калигула только что закончил строительство нового дворца у подножия Палатинского холма. Это была настоящая архитектурная сенсация – ведь император осмелился пробить заднюю стену в храме Кастора и Поллукса, сделав его главным входом во дворец. Калигула считал себя богом и ничего предосудительного в своем поступке не видел. А вот римская знать от такого святотатства пришла в ужас: это было все равно что установить на церковный алтарь телевизор с огромным экраном или закатить вечеринку в честь Супербоула[40] и распивать там вино для причастия.
40
Супербоул – название финальной игры за звание чемпиона Национальной футбольной лиги США (в американском футболе). Является важным событием для жителей США, которые часто отмечают его с большим размахом.