Хоть Пайпер и уверяла, что не интересуется жизнью Джейсона, его расписание она помнила наизусть. Она привела нас именно к тому классу, где у него шел четвертый урок. Заглянув в окно кабинета, я увидел дюжину учеников – все юноши были в синих пиджаках, белых сорочках, красных галстуках, серых брюках и начищенных до блеска ботинках – ни дать ни взять младшие администраторы какой-нибудь фирмы. Перед классом в складном режиссерском кресле сидел бородатый учитель в твидовом костюме и читал вслух текст из книги в мягкой обложке, на которой значилось «Юлий Цезарь».
Тьфу ты! Билл Шекспир. Нет, конечно, он был талантлив. Но даже он бы ужаснулся, узнав, сколько бесконечных часов проводят смертные, пытаясь вбить содержание его пьес в головы скучающим подросткам, и скольких людей даже самые нелюбимые его пьесы вдохновили на то, чтобы завести себе трубку, твидовый костюм, поставить на рабочий стол его мраморный бюст и написать плохонькую диссертацию. Если уж речь зашла о елизаветинской эпохе – то чем вам не хорош Кристофер Марло[42]? Кит был куда более выдающимся автором.
Но я отвлекся.
Пайпер постучала в дверь и заглянула в класс. И молодые люди тут же оживились. Пайпер что-то сказала учителю, тот заморгал и махнул рукой юноше в среднем ряду.
Через пару мгновений Джейсон Грейс вышел к нам.
До этого я встречался с ним всего пару раз: когда он был претором в Лагере Юпитера; когда он прибыл на Делос; и еще мельком, когда мы бок о бок сражались с гигантами в Парфеноне.
Воин он был отличный, но, честно говоря, тогда я не обратил на него особого внимания. Я ведь был богом, а Джейсон – всего лишь одним из героев-полубогов на борту «Арго II».
Теперь же в школьной форме он выглядел прекрасно. Светлые волосы коротко подстрижены. Голубые глаза сверкают за очками в черной оправе. Джейсон закрыл за собой дверь класса, сунул книги под мышку и вымученно улыбнулся, из-за чего маленький белый шрам в уголке его рта шевельнулся:
– Пайпер. Привет.
Не знаю, как Пайпер удавалось быть такой спокойной. В моей жизни тоже были непростые расставания. И с каждым разом легче не становилось, а Пайпер к тому же не могла превратить бывшего парня в дерево или просто дождаться, пока его короткая смертная жизнь закончится, прежде чем снова спускаться на землю.
– И тебе привет. – В ее голосе зазвучали напряженные нотки. – Это…
– …Мэг Маккаффри, – перебил ее Джейсон. – И Аполлон. Я ждал вас.
Радости в его голосе я не услышал. Он сказал это таком тоном, каким люди говорят: «Я ждал результатов срочного сканирования головного мозга».
Мэг с таким видом посмотрела на Джейсона, будто его очки показались ей куда уродливей ее собственных:
– Да?
– Да. – Джейсон оглянулся по сторонам. – Пошли в мою комнату. Здесь небезопасно.
22
В школе дали задание?
Скрещу-ка языческий храм
С «Монополией»
Нам пришлось пройти мимо учителя и двух дежурных, но Пайпер заворожила их и убедила, что ничего страшного не будет, если мы вчетвером (включая двух девочек) пройдем в общежитие во время уроков.
У двери в комнату Джейсона Пайпер остановилась:
– Что значит «небезопасно»?
Джейсон посмотрел ей за плечо:
– Среди педагогов объявились монстры. У меня есть подозрения насчет учительницы гуманитарных наук. Уверен, что она эмпуза. Недавно пришлось убить учителя математики: он оказался блеммией.
Услышав подобное от смертного, вы бы решили, что перед вами убийца-параноик. Но для полубога такие вещи были вполне обыкновенными.
– Блеммия, говоришь? – Мэг посмотрела на Джейсона другими глазами, будто решила, что очки у него не такие уж и плохие. – Ненавижу блеммий.
Джейсон усмехнулся:
– Заходите.
Обстановку в его комнате я бы назвал спартанской, но мне доводилось бывать в комнатах настоящих спартанцев, и они бы посчитали жилище Джейсона слишком удобным.
В комнате площадью пятьдесят квадратных футов помещались книжный шкаф, кровать, письменный стол и стенной шкаф. Единственной роскошью было окно с видом на каньоны. Створки были распахнуты, и комнату наполнял приятный запах гиацинтов. (Ну почему именно гиацинтов?! Пусть прошло тысячи лет – но стоит мне вдохнуть этот аромат, как сердце пронзает острая боль.)