Гроувер коснулся духовой трубки на боку у Пайпер. Она была вся в дырах и обуглена, возможно, не подлежала восстановлению.
— Тебе стоит знать кое-что еще, — произнес он. — Когда мы с Агавой вынесли Денежное Дерево из лабиринта… Тот охранник с большими ушами… Его не было.
Я задумался.
— Ты имеешь в виду, он умер или превратился в пыль? Или он встал и пошел прочь?
— Я не знаю, — ответил Гроувер. — Что-то из этого кажется похожим на правду?
Ни то, ни другое не было похоже на правду, но я решил, что у нас есть проблемы поважнее, о которых стоит беспокоиться.
— Этой ночью, — сказал я, — когда Пайпер и Мэг проснутся, нам нужно организовать новое собрание с дриадами. Мы собираемся раз и навсегда выбить этот Горящий Лабиринт из игры.
Глава 20
О Муза, дай нам
Восхвалить ботаников!
Они всё растят
НАШ военный совет был больше похож на дрожащий совет.
Благодаря магии Гроувера и постоянному увлажнению (в смысле, вниманию) Алоэ Веры, Пайпер и Мэг пришли в сознание. К ужину наше трио смогло помыться, одеться и даже пройтись без особых вскрикиваний, но мы все еще были сильно ранены. Каждый раз, когда я вставал слишком резко, крошечные золотые Калигулы танцевали перед моими глазами.
Духовая трубка и колчан Пайпер — семейные реликвии, доставшиеся ей от её деда — были приведены в полнейшую негодность. Её волосы опалились. А обгоревшие руки, сверкающие от алоэ, выглядели как совсем недавно глазурованный кирпич. Она позвонила своему отцу, чтобы предупредить его, что останется на ночь у партнёров по школьному проекту, а затем устроилась в одной из кирпичных ниш Цистерны вместе с Мелли и Хеджем, который продолжал настаивать, чтобы та пила больше воды. Малыш Чак сидел у неё на коленях, неотрывно глядя в её лицо, будто оно было самой завораживающей вещью в мире.
Что до Мэг, она угрюмо сидела возле бассейна, опустив ноги в воду и держа тарелку с сырными энчиладами на коленях. На ней была детская голубая футболка из «Милитари-мании Макрона» с улыбающимся мультяшным АК-47 и подписью: «Клуб юных снайперов Шути[17]». Рядом с ней сидела Агава, выглядевшая удручённо, несмотря на то, что новый зелёный шип начал расти там, где отвалилась её засохшая рука. Её друзья-дриады всё время подходили к ней, предлагая удобрения, воду и энчилады, но она мрачно качала головой, уставившись на горсть опавших лепестков денежного дерева в своей ладони.
Денежное Дерево, как мне сказали, посадили на холме со всеми надлежащими дриаде почестями. Все надеялись, что она переродится в новый прекрасный суккулент или, возможно, в белохвостого суслика. Денежное Дерево всегда любила их.
Гроувер выглядел истощённым. Исполнение всей этой лечебной музыки сказалось на нём, не говоря уже о стрессе от возвращения назад в Палм-Спрингс на опасных скоростях в одолженном/немного украденном Бедросян-мобиле с пятью жертвами тяжелых ожогов.
Когда мы все собрались — обменялись соболезнованиями, съели энчилады и обмазались слизью алоэ, — я начал совещание.
— Всё это, — объявил я, — моя вина.
Вы можете представить, как сложно мне было сказать это. Этих слов просто не было в словаре Аполлона. Часть меня надеялась, что собравшиеся здесь дриады, сатиры и полубоги поспешат убедить меня, что я невиновен. Они не сделали этого.
Я продолжил.
— У Калигулы всегда была лишь одна цель: сделать себя богом. Он видел, что его предки обожествлялись после смерти: Юлий, Август, даже отвратительный старый Тиберий. Но Калигула не хотел ждать смерти. Он был первым римским императором, хотевшим стать богом при жизни.
Пайпер оторвалась от игры с маленьким сатиром.
— Калигула сейчас что-то вроде младшего бога, так ведь? Ты сказал, что он и два других императора существуют тысячелетиями. Значит он получил, что хотел.
— Частично, — согласился я. — Но Калигуле недостаточно быть младшим богом. Он всегда мечтал заменить одного из олимпийцев. Он тешил себя мыслью о превращении в нового Юпитера или Марса. В конце концов он решил стать, — я сглотнул кислый привкус во рту, — новым мной.
Тренер Хедж почесал свою козлиную бородку. (Хмм. Если козёл носит козлиную бородку, то это человеческая бородка?)
— Так что? Калигула убивает тебя, надевает бейджик с надписью: «Привет, я Аполлон!» и идёт на Олимп, надеясь, что никто не заметит?
— Это будет хуже, чем просто убийство, — сказал я, — Он поглотит мою сущность вместе с сущностью Гелиоса, чтобы сделать себя новым богом солнца.