Поплина Бубен принесла целый противень изнаночных кексов — самое то, чтобы согреться промозглым днём.
Тиффани сказала:
— Госпожа Вероломна говорит, что умрёт в пятницу утром. Говорит, ей откуда-то это известно.
— Как жаль, — отозвалась Аннаграмма без особого сожаления. — Хотя ей ведь было очень много лет.
— Ей и сейчас много лет, — сказала Тиффани.
— Эмм, это называется «Зов», — пояснила Петулия Хрящик. — Старые ведьмы чувствуют, когда приходит их срок. Никто не знает, как и почему. Просто чувствуют.
— А у неё по-прежнему стоят в комнате черепа? — спросила Люси Уорбек. Сегодня она собрала волосы в узел, использовав вместо шпилек нож и вилку. — Я их просто видеть не могла. Казалось, они всё время как бы таращатся на меня!
— А я сбежала, потому что она использовала меня вместо зеркала, — поёжилась Лулу Зайка. — С тобой она тоже так делает?
Тиффани вздохнула:
— Да.
— Я наотрез отказалась идти к ней, — сказала Гертрудда Утихни, вороша костёр. — Если без позволения покинуть наставницу, тебя никто больше в ученицы не возьмёт. А вы знаете, что, если сбежишь от госпожи Вероломны, даже пробыв в её доме всего одну ночь, тебе и слова не скажут, просто подберут новое место?
— Госпожа Увёртка говорит, черепа, вороны и прочее — это переходит все границы, — заявила Аннаграмма. — Окрестные жители буквально опасаются за свою жизнь!
— Эмм, а что будет с тобой? — спросила Петулия у Тиффани.
— Не знаю. Наверное, меня отправят к кому-нибудь ещё.
— Бедняжка, — сказала Аннаграмма. — Кстати, госпожа Вероломна, случайно, не говорила, кому достанется её дом? — спросила она с невинным видом, словно этот вопрос только что пришёл ей в голову.
В наступившей тишине было слышно, как шесть пар ушей чуть не скрипят от напряжения, приготовившись ловить каждое слово. Учениц в округе, конечно, было немного, но ведьмы живут долго, и каждая начинающая ведьма мечтает перебраться в свой собственный домик. Пока у тебя нет домика — не видать тебе уважения как своих ушей.
— Нет, — сказала Тиффани.
— Даже не намекала?
— Нет.
— Она ведь не говорила, что он станет твоим, нет? — резко спросила Аннаграмма.
Иногда её голос начинал по-настоящему действовать на нервы. Даже простое «привет!», произнесённое таким голосом, прозвучало бы как обвинение.
— Нет!
— Ты всё равно ещё не доросла до собственного дома.
— На самом деле возраст как бы и не важен, — вмешалась Люси Уорбек, — По крайней мере, нигде ничего такого не написано.
— Тебе-то откуда знать? — огрызнулась Аннаграмма.
— Я спрашивала у бабуси Хлюпсед, — ответила Люси.
Аннаграмма недобро прищурилась:
— Спрашивала, значит? А зачем?
Люси закатила глаза:
— Затем, что мне было интересно, только и всего. Слушай, все знают, что ты самая старшая и… как бы больше всех знаешь. Разумеется, дом достанется тебе.
— Да, — сказала Аннаграмма, с подозрением наблюдая за Тиффани. — Разумеется.
— Ну вот, всё, эмм, и улажено, — неестественно громко произнесла Петулия. — А скажите, у вас вчера много снегу выпало? Бабка Чёрношляп говорит, это очень необычно.
О боги, подумала Тиффани. Сейчас начнётся.
— Да нет, тут у нас в горах снег часто выпадает так рано, — пожала плечами Люси.
— Мне показалось, он был какой-то особенно пушистый, — сказала Петулия. — И довольно красивый — конечно, для тех, кто любит снег.
— Это просто снег, — перебила Аннаграмма. — А вы слышали про новую ученицу старухи Шумгамс? Всего час пробыла в доме и сбежала со страшными воплями! — Она улыбнулась, но без особого сочувствия.
— Эмм, что, лягушку увидала?
— Нет. Лягушки-то она не испугалась. Это был Бедняга Чарли[8].
— Ну, он может напугать, — признала Люси.
Вот и всё, поняла Тиффани, когда девочки продолжили сплетничать дальше. Кто-то, могуществом почти равный богам, создал миллиарды снежинок в виде Тиффани Болен, а подруги ничего не заметили.
Что, на самом-то деле, и к лучшему…
Конечно, к лучшему! Ещё не хватало, чтобы они принялись дразнить и насмехаться. Ну, то есть, конечно…
…Вот только… как бы… Было бы здорово, если бы они узнали, если бы сказали: «Ну ничего себе!», если бы стали завидовать, или испугались бы, или поразились. А сама Тиффани не могла об этом рассказать, по крайней мере, не могла рассказать при Аннаграмме, потому что Аннаграмма непременно сделает из новости повод для насмешек и хотя прямо об этом и не скажет, но вывернет разговор так, будто Тиффани всё выдумала.
8
Беднягой Чарли зовут старое пугало, на котором ведьмы на Испытаниях соревнуются в наговорах и проклятьях. Он упоминается в повести «Море и рыбки». (