Заместитель почтмейстера Грош не верил врачам. От них все болезни, считал он. Поэтому он каждый вечер клал в свои носки немного серы и хвастался, что ни дня в жизни не болел. Возможно, это объяснялось тем, что мало кто решался приблизиться к нему — из-за запаха. Но однажды кое-что всё-та-ки приблизилось. Когда заместитель почтмейстера Грош открывал поутру почтамт, в здание ворвалась вьюга и вымела его носки дочиста[13].
И никто не услышал, как Зимовей сказал: «Серы довольно на человека!»
Когда Тиффани вошла, притопывая, чтобы отряхнуть снег с башмаков, нянюшка Ягг сидела у огня.
— Я смотрю, ты до костей замёрзла, — заметила она. — Стакан горячего молока с капелькой бренди, вот что тебе нужно, точно говорю.
— Д-д-да, — с трудом проговорила Тиффани, стуча зубами.
— Ну, тогда и мне тоже стаканчик сделай, ага? — улыбнулась нянюшка. — Шучу, шучу. Ты садись, отогревайся, я всё приготовлю.
Ноги Тиффани превратились в две ледышки. Она опустилась на колени перед очагом и протянула руки к котелку, висящему на большом чёрном крюке. Похлёбка в котелке побулькивала.
Настрой свои мысли и не теряй равновесия. Протяни руки, как будто хочешь приложить ладони к котелку, и сосредоточься, сосредоточься на заледеневших башмаках…
Прошло время, и она смогла почувствовать пальцы ног, а потом…
— Ой! — вскрикнула Тиффани, отдёргивая руки, и сунула пальцы (рук, конечно, а не ног), в рот.
— Мысли не смогла настроить, — заметила нянюшка с порога.
— Знаете, довольно непросто правильно настроиться после трудного дня и бессонной ночи, да ещё и когда Зимовей тебя повсюду ищет, — огрызнулась Тиффани.
— Огню-то без разницы, — пожала плечами нянюшка. — Молоко почти готово.
Когда Тиффани согрелась, жизнь стала гораздо лучше. Интересно, сколько бренди нянюшка Ягг добавила в её порцию? В свою собственную она, возможно, лишь капнула молока…
— Что ж, вот теперь стало хорошо, тепло и уютно, верно? — сказала нянюшка спустя какое-то время.
— Мы будем говорить о сексе, да? — спросила Тиффани.
— Кто тебе сказал? — невинно удивилась нянюшка.
— У меня вроде как предчувствие возникло, — ответила Тиффани. — И я знаю, откуда берутся дети, госпожа Ягг.
— Да уж надеюсь.
— И как они там заводятся, я тоже знаю. Я выросла на ферме, и у меня много старших сестёр.
— Хорошо, — сказала нянюшка. — Выходит, ты вполне подготовлена к жизни, как я посмотрю. И я мало что могу сказать такого, чего ты не знаешь. К тому же, насколько я помню, ни один бог отродясь не ухаживал за мной. Льстит оно тебе, а?
— Нет! — Тиффани посмотрела в улыбающиеся нянюшкины глазки. — Ну, немного, — призналась она.
— А боишься ты его?
— Да.
— А ведь бедняга сам пока не понял, во что влез. Начал-то он неплохо, ледяные розы и всё такое. А потом решил силу свою показать. Обычная история. Но ты не должна его бояться. Это он должен бояться тебя.
— Почему? Потому что я притворяюсь, будто я эта его цветочница?
— Потому что ты девушка! Что ж это такое, если умная девица не может обвести парня вокруг своего миленького пальчика? Он в тебя по уши втюрился. Одно твоё слово может превратить его жизнь в ад. Ах, когда я была молоденькой, один юноша чуть не бросился с Ланкрского моста, когда я дала ему от ворот поворот.
— Правда? И что потом?
— А потом я дала ему поворот обратно. Он, понимаешь, так здорово смотрелся, когда стоял на мосту, я и подумала: «Чтоб меня, ну что за чудная задница!» — Нянюшка откинулась в кресле. — Или возьми хоть беднягу Грибо. Он норовит порвать в клочья всё, что шевелится, но кошечка Эсме прыгнула прямо на него, и теперь он, страдалец мой, всякий раз, прежде чем зайти, сперва засовывается в дверь и смотрит, нет ли где той кошки. Ты бы видела его несчастную мордочку! Он её прямо всю морщит. Конечно, он мог бы разделаться с кошкой одним когтем, но она заморочила ему голову, и теперь он беспомощен против неё, как котёнок.
— Вы что, хотите сказать, что я должна расцарапать Зимовею лицо?
— Нет-нет, так грубо и прямолинейно, конечно, не стоит. Дай ему капельку надежды. Будь доброй, но неуступчивой…
— Он хочет жениться на мне!
— Это хорошо.
— Хорошо?!
— Да, ведь это означает, что ссора с тобой ему не нужна. Не говори ни «да», ни «нет». Веди себя как королева. Пусть он научится уважать тебя… Что это ты делаешь?
— Записываю, — ответила Тиффани, занося новые познания в дневник.
13
Об этом случае написали в газетах, и вскоре заместитель почтмейстера получил письмо от одной вдовы. Она писала, что чрезвычайно ценит в мужчинах такую чистоплотность. Потом их видели вместе, так что вьюга оказалась ветром добрых перемен.