– Ворон? – предположила я.
– Почти, соратник моего господина.
– А ты на что? Разве не осуществляешь нашу связь с Люцианом? – я не до конца понимала смысл её присутствия в моей жизни.
– Я лишь оберегаю Вас от необдуманных поступков и гнева со стороны старейшин, – пояснила валькирия и повела меня по коридору, в котором невозможно было различить ни стен, ни пола, ни потолка, куда-то по направлению к востоку.
Мы спустились почти на уровень подвала, где было слишком холодно и сыро. Здесь пахло древней плесенью и мхом.
– Госпожа, – раздался голос за моей спиной.
Я чувствовала запах мокрой псины. Это было невыносимо. Казалось, будто свора собак, попав под проливной дождь, забежала в крохотную коморку, в которой теперь разносилось это невыносимое зловоние.
– Кто ты? – спросила я, будучи неспособной различить образ собеседника в темноте.
– Пирс, моя госпожа, – отозвался он.
– Боже, я не узнала тебя, – выдохнула я воздух, который давил мою грудь. – Какую весть ты принес мне?
– Люциан ознакомился с Вашим предложением относительно невозможности организации смерти старейшин Вольтури. Но детали, которые его интересуют, он желает узнать из Ваших уст лично.
– Встреча назначена. Давно, – напомнила я.
– Я не осведомлен о ней.
– Вальпургиева ночь, – вмешалась Гондукк. – Здесь в пяти километрах языческое поселение. На окраине будут совершаться обряды. Пусть господин придет туда.
– Я тебя услышал, – ответил он валькирии. – Я сообщу вожаку о ваших намерениях.
– Никаких намерений, Пирс, – возразила я. – Это брак по расчету, а не по любви.
– Простите, я Вас не понял, – уточнил он.
– Я сделаю всё, что пожелает Люциан, но лишь с одной целью – ликаны должны оставить в покое клан Вольтури, в противном случае – я не позавидую оборотню, бывшему моим любовником, а ставшему моим заклятым врагом.
– Я передам Ваши слова, госпожа.
Мы с Гондукк покинули его, вернувшись на верхние этажи замка. Здесь по-прежнему мелькали темные фигуры вампиров, что обсуждали новости, повеления старейшин и грядущие события.
Она покинула меня, направившись в свою комнату, а я свернула в покои Аро.
Он был один. Здесь царила тишина и безразличие ко всему миру. Полумрак, что занавесил окна, окутывал призрачные очертания мебели и его угрюмой фигуры, остановившейся на фоне каменных стен.
– Тебя что-то тревожит? – его голос был ледяным, не излучал ни единой нотки эмоции.
– Послезавтра… Я знаю, что ты позволил мне прибегать ко всем возможным вариантам решения проблемы, но… Боюсь, что у меня не получится, – я говорила тихо, почти беззвучно, но чувствовала его внимание, сосредоточенное на мне.
– Обещай ему всё, что он пожелает. Лги… Наша цель одна – защитить клан. Любой ценой. Но, когда война с румынами будет окончена, я отомщу Люциану за всё, что он требовал от тебя.
– Как бы не было поздно, – бросила я напоследок, покидая его комнату.
Грядущие два дня мне предстояло провести в туманном бреду, пытаясь осознать суть надвигающихся событий. Фантазия, разъярённая тысячилетиями, вырывалась наружу, рисуя в моём сознании не самые лестные образы.
– Госпожа, – за два часа до полуночи, предвещавшей начало первого дня мая, в мою спальню постучала Гондукк.
– Уже пора? – моё сердце, ожившее за несколько дней до начала всех этих ужасов, забилось в груди, словно отчеканивало шаги, разделявшие меня и языческую деревушку.
– Да, госпожа, – подтвердила мою догадку валькирия.
Я взяла с края постели черную мантию, в которую облачалась, когда желала остаться незамеченной среди смертных, набросила на голову капюшон и вышла в коридор вместе со своей спутницей.
Мы спустились вниз, прошли потайными ходами, что скрывались в стенах временной резиденции вампирского клана, оказались на мосту, за которым чернел густой лес. Камни, отзывавшиеся лёгким звоном под моими ботинками, были уложены здесь ещё во времена святой, но такой грешной инквизиции. Я остановилась на границе тьмы, за которой нас ждали четыре километра звериных троп и неведомых путей, повернулась в сторону замка, разглядывая во мраке окно на втором этаже без единого признака жизни. Мой, тогда ещё вампирский, взор уловил лёгкое колебание воздуха. Я увидела огненный взгляд. Аро смотрел на меня, провожая на войну, из которой, я точно знала, мне не удастся выйти победителем.
«Грядёт судный день, – подумала я, видя его очертание в черной комнате, – а точнее, судная ночь!»
Слегка оскалив клылки, я снова повернулась к своей спутнице, что продолжала размеренный шаг и последовала за ней.
Мы долго блуждали по густому лесу и наконец вышли к окраине небольшого поселения, возле которого, на крохотной опушке, язычники, жившие здесь, развели костер. Пламя возносилось прямо к небу, освещая всё, что его окружало. Некоторые девушки были одеты в длинные бежевые рубахи, доходившие до земли, расшитые старинным узором. Кто-то из смертных носил на голове небольшую шляпку, из которой отходили козлиные рога, при этом сам человек был обнажен до пояса24.