Что ж, как высший администратор Борис Федорович и впрямь получил под руку сильно расстроенное хозяйство, приложил все усилия к исправлению беспорядка и восстановлению сил оскудевшей земли, а потому и его очевидная заслуга видна в том, сколь положительным оказался общий итог царствования Федора Ивановича[143]. Стоит как минимум согласиться с С. Ф. Платоновым в общей позитивной оценке трудов Бориса Годунова как государственного деятеля. Последние годы Грозненской эпохи принесли поражения от поляков и шведов, запустение многих земель, бунты на восточных окраинах, безлюдие в центральных областях державы. События 1584 и 1586 годов показали, как легко поднять людей на бунт — хотя бы и в столице страны. Ситуация, чреватая внутренним взрывом и началом новой тяжкой войны с недоброжелательными соседями, предполагала необходимость постоянно, изо дня в день, вести огромную административную, дипломатическую, военную работу. Корабль «Россия» получил столько пробоин и так мал оказался его экипаж перед лицом большой бури, что крушение могло случиться в любой момент. Удержать его на плаву, а заодно и отремонтировать все, что позволяют средства, — вот задачи, продиктованные здравым смыслом. Но их решение стоило титанических усилий. Государству требовался политик большого ума и железной воли. Оно его получило в лице Бориса Федоровича Годунова. Однако… однако… при всем том на протяжении первых лет царствования Федора Ивановича страной управляла целая плеяда блестящих державных деятелей, а не один только Борис. Не являлся он политическим «гарантом» внутреннего единства и силы, о коих пишет С. Ф. Платонов. Сначала Годунов олицетворял собою не более чем внутреннее единство и силу одной из придворных группировок.
Любопытно, что Сергей Федорович Платонов создал эту похвалу Годунову в самом начале 1920-х. Собственный жизненный опыт историка помог ему справедливо оценить таланты крупного администратора: хаос первых лет советской власти показал, какой ущерб причиняет народу отсутствие подобной фигуры. Собственно, Сергей Федорович противополагал прежнюю военно-политическую силу и единство страны глобальному конфликту Гражданской войны и неразберихе государственного строительства 1920-х. Историк показывал, от чего Годунов, умелый политик, сумел уберечь страну, а у всех перед глазами была страшная реальность, от которой страну уберечь не умели… Пафос Платонова можно понять: он напоминал о величии в годы низости. Но поверить ему в том, что один «бесспорный политический талант» одной великой личности выволок Россию из тяжелейшей ситуации, — невозможно.
Далее С. Ф. Платонов пишет: «Если бы господство и власть Бориса Годунова основывались только на интриге, угодничестве и придворной ловкости, положение его в правительстве не было бы так прочно и длительно. Но, без всякого сомнения, Борис обладал крупным умом и правительственным талантом превосходил своих соперников. Отзывы о личных свойствах Бориса у всех его современников сходятся в том, что они признают исключительность дарований Годунова… Современники почитали Бориса выдающимся человеком и полагали, что он по достоинству своему получил власть и хорошо ею распорядился… Вообще приветливый и мягкий в обращении с людьми, он был скор на обещание содействия и помощи; часто в таких случаях брался он за шитый жемчугом ворот своей рубашки и говорил, что и этой последнею готов он поделиться с теми, кто в нужде и в беде… Победа, одержанная Борисом над княжатами Шуйскими, Мстиславскими и др., была прочной, потому что Борис оказался талантливым политиком. Он укрепил свое положение у власти не только интригою и фавором, но и умной правительственной работой, а равно и тем, что „ради строений всенародных всем любезен бысть“, то есть, иначе говоря, тем, что сумел стать популярным, показав свою доброту и административное искусство правителя»[144].
143
Чего нельзя сказать об итоге царствования самого Бориса Федоровича. Но оценки его как монарха, а не как «невенчанного правителя» выходят за рамки книги.