Фемисон, известный любимец Антиоха II, «был во время празднеств провозглашен Фемисоном, македонянином, Гераклом царя Антиоха». Все местные жители приносили ему жертвы, произнося при этом «Гераклу Фемисону».[1927] Если допустить, что царь имел своих собственных богов, то в анекдоте этом нет ничего странного. Фемисон был Гераклом Антиоха II, подобно тому как Стратоника была ипостасью Афродиты для жителей Смирны. Это была эпифания — явление людям божества в оболочке смертного.
Естественно, что предки занимают должное место в царском пантеоне. Нет надобности специально подчеркивать значение заупокойного культа в эллинской религии.
Аппиан сообщает, что тело Селевка I было погребено в Селевкии на Оронте. Антиох I поставил на могиле храм и придал ему священный участок, получивший название «Никаторион».[1928] Царь в данном случае поступил так же, как многие частные лица в эллинистическую эпоху. Эпиктета с о-ва Фера распорядилась о сооружении посмертного святилища своему мужу, сыновьям и самой себе, и ее семья ежегодно приносила жертвы покойным, возведенным в ранг «героев». В эту царскую религию Антиох III ввел божество царствующего и здравствующего монарха, который стал, таким образом, верховным жрецом своего собственного культа. Ситуация представляется парадоксальной только на первый взгляд. Царский культ полон подобных противоречий. Выше уже приводился один пример. Впрочем, ничто в греческих обычаях не препятствовало какому-либо лицу провозгласить себя богом. Трудность была лишь в том, чтобы найти верующих. Последних было вполне достаточно для царского пантеона. Царь, как мы видели выше, оставался вне политических общин. Утратив фактически свою первоначальную этническую принадлежность, не приобретя взамен никакой другой, царь не мог считать своими богами богов городов и народов. И большая часть его «друзей», его армии была точно в таком же положении. Будь то Фемисон, любимец Антиоха II, или стратег Антиоха III Зевксид, оба «македоняне», или другие «друзья» царя разного происхождения — они не слишком часто принадлежали к местным жителям или гражданам македонских колоний, а связи со страной предков были потеряны. Но они рождались, жили и умирали как подданные Селевкидов. Их жизнь протекала на земле, принадлежавшей Селевкидам, они находились на службе царей этой династии и поклонялись царским богам, которые заменяли им пантеон утраченной родины.[1929] Так, Птолемей, правитель Келесирии и Финикии, делает посвящение «Гермесу, Гераклу и великому царю Антиоху».[1930] Надо ли говорить, что все стремились при этом продемонстрировать свое рвение актами благочестия и щедрости. Стратоника упрекала своих льстецов за то, что они изображали ее «в виде Геры и Афродиты».[1931] Следует, однако, иметь в виду, что эта царская религия не была обязательна для людей, не связанных непосредственно с царским домом. Так, например, в Магнесии на Сипиле наряду с алтарем Диониса упоминаются только царские изображения.[1932] Присяга воинов и других жителей Магнесии приносится от имени богов, а не царя. После слов «всеми богами и богинями» добавляли только «Тюхе царя Селевка».[1933] Но нам известно, что в ту эпоху часто клялись гением человека, от которого зависели.[1934]
Точно так же и халдейский пантеон в Уруке остался недоступным царским богам или обожествленным Селевкидам.[1935] Хотя и делали «приношения мясом перед статуей царя в установленные дни жертвоприношений»,[1936] все равно только такие божества, как Напсуккал и Амасагсильсиропр, почитаются в Уруке, имеют служителей и призываются в соответствии с обрядами тысячелетней давности.
Вернемся сейчас к организации селевкидского жречества при Антиохе III. С давних пор существовала должность верховного жреца святилищ в Дафне. Ее носитель контролировал жрецов этого центра селевкидской религии. Но культы царских богов часто переносились и в другие места. Так, Аполлон и Артемида Даиттаиские[1937] из Дафны почитались также в Сузах[1938] и в Дура-Европосе.[1939] Антиох III поставил святилища и храмы царских богов, расположенные вне автономных городов, под контроль «верховных жрецов», назначенных в каждую сатрапию. Выдвинутая гипотеза, кажется, удовлетворительно объясняет это решение царя.
1927
Pуthermos, 80 fr. 1 Jac. = Athen. 289 f: «Фемисон, уроженец Кипра… не только провозглашался на праздниках Фемисоном, македонянином, Гераклом царя Антиоха, но многие местные жители приносили ему жертвы со словами: Гераклу Фемисону, а если жертву приносило какое-нибудь влиятельное лицо, он и сам присутствовал, возлегая на ложе, облаченный в львиную шкуру».
1929
Заметим, что посвящение OGIS, 251, ничего общего не имеет ни с царским культом, ни вообще с Селевкидами. См. Р. Roussel. Cultes égyptiens à Délos, 1915, с. 142.
1930
OGIS, 230, приводится выше, гл. V, примеч. 520. Ζευς Σελευκίος, почитавшийся наряду с нимфами, катеками Нисиры в Лидии, был, вероятно, Зевсом — охранителем сирийской династии (J. Keil, A. v. Premerstein. — Denkschrift, Wiener Akad., LIV, 2, № 200; cp. осk. — JHS, 1928, c. 41).
1931
Lucian., pro imagin., 7: Стратоника не одобрила написанное в ее честь произведение. «Она не считала приемлемым для себя, что ты сравнил ее с Герой и Афродитой. Это превышает, сказала она, мою или, лучше сказать, вообще человеческую природу».
1933
OGIS 229 стк. 61: ομνύω Δία… καί τούς αλλους θεους πάντας και πάσας και την του βασιλέως Σελεύκου τύχην.
1936
M. Rutten c. 52. Заметим, что жертвоприношения за царя субсидировались царской казной. A. Grayson. Assyrian and Babylonian Chronicles, 1975, с. 278, 283; J. Oelsner. — ZA, 61 (1971), c. 283. Таковой была практика уже Ахеменидов. См., например, Esdras, VI.10.
1937
Об этом загадочном эпитете ср. umоnt. — CR Ас. Inscr., 1931, с. 281. Место Δαίτις, возле Эфеса, и его боги (J. Keil. — Jahresh. d. Österr, Inst., XVII, 1414, с. 146) по-видимому, не связаны с богами Селевкидов.
1939
The Excavations at Dura-Europos, III, с. 63. Посвящение Аполлону и Артемиде, сделанное во 2 г. н. э.: Αρτέμιδι και ‘Απόλλωνι αρχηγοιος. Ср. там же, VI, с. 407 и сл.