Читать онлайн "Государство Селевкидов" - Бикерман Илья Иосифович - RuLit

По греческому обычаю, муж имел абсолютное право отвергнуть свою жену. Так, Антиох II развелся с Лаодикой.

Другие члены царской семьи не носили никакого титула.[160] Даже наследный принц был только «старшим сыном» царя. Также и почести, которых они удостаивались, были в достаточной степени банальными, и города в своих декретах относились к ним не более благосклонно, чем к простым смертным.[161] Тем не менее они представляли царя на церемониях[162] и порой выполняли функции главнокомандующих.[163] Они получали, по-видимому, в удел какую-то часть царских доменов.[164] Антиох III построил Лисимахию в качестве резиденции для своего младшего сына Селевка IV.[165]

Принцессы в сохранившихся источниках упоминаются по большей части как объекты матримониальных соглашений, с помощью браков они «привязывали» к династии чужеземных властелинов.[166] Традиция часто отмечает политический характер этих союзов. Когда Антиох III предложил руку своей дочери Евмену, современники усмотрели в этом попытку привлечь пергамского правителя в антиримскую коалицию.[167] Известно, что сенат с подозрением отнесся к браку Персея и Лаодики, дочери Селевка IV.[168]

В связи с Клеопатрой Сирой еврейский пророк следующим образом охарактеризовал браки, заключавшиеся в политических целях (Daniel, II, 17): «и он даст ему жену, чтобы погубить его».

Впрочем, имеются косвенные свидетельства и о других браках Селевкидов — с подданными. Только брачные союзы подобного рода могли привести к тому, что в родстве с династией оказались: дом Ахея;[169] Митридат, сын принцессы Антиохиды при Антиохе III;[170] Антипатр, «племянник» того же царя;[171] «Береника, дочь Птолемея, сына Лисимаха, нашего родственника», по словам Антиоха III.[172]

Само собой разумеется, что брачные договоры составлялись заранее,[173] невесту торжественно препровождали к ее будущему супругу[174] и что в эти контракты обязательно включались пункты о приданом.

Дважды источники упоминают об уступке территории в качестве части приданого. Но смысл этого условия остается недостаточно ясным.

Митридат Великий у Юстина, следующего понтийскому источнику, заявляет, что Селевк II дал Митридату II Понтийскому в приданое за своей сестрой Лаодикой Великую Фригию.[175] Между тем Антиох Гиеракс во время войны со своим братом Селевком III занял эту область, а в 182 г. до н. э. сенат по Апамейскому миру отдал её Евмену.[176]

Другой пример связан с «приданым Клеопатры».[177] Полибий сообщает, что в 169 г. до н. э. Антиох IV в присутствии греческих послов отверг претензию Египта на Келесирию, будто бы данную Птолемею V в качестве приданого за Клеопатрой, дочерью Антиоха III.[178] По словам Полибия, царь убедил собеседников в своей правоте. Однако Порфирий утверждает, что в приданое Клеопатре были даны «вся Келесирия и Иудея».[179] Такова же версия Аппиана.[180] Тем не менее, поскольку со времени битвы вблизи Пания «все эти территории неизменно принадлежали Сирии»,[181] следует допустить, если даже претензия Египта была обоснованной, что на практике обещанная уступка никогда не была осуществлена. Один только Иосиф Флавий утверждает, что Лагиды фактически вошли во владение спорной территорией.[182] Ошибка еврейского историка может быть объяснена следующим образом: он нашел в своих источниках историю Иосифа, сына Товия, который умер при Селевке IV, пробыв двадцать два года откупщиком налогов;[183] там же он прочел историю другого Иосифа из той же семьи (вероятно, деда вышеупомянутого), который жил при каком-то Птолемее. Введенный в заблуждение совпадением имен, историк соединил оба лица в одном и, чтобы понять, каким образом Иосиф, подданный Селевкидов, мог играть роль при дворе Лагидов, вспомнил, что Сирию в качестве приданого предназначили Птолемею V. В самом деле, согласно Флавию, карьера его героя началась при первосвященнике Онии (I), сыне Симона Праведного, брата Элеазара,[184] первосвященника при Птолемее II. Этот Ония (I) был дедом Онии (III), первосвященника 175 г. до н. э. Таким образом, история, рассказанная Флавием, относится к 240 г. до н. э., к правлению Птолемея III Эвергета, о чем говорит и сам Флавий,[185] а никак не к 190 г. до н. э.