Первые прямые и бесспорные указания на применение придворных титулов появляются не ранее времени правления Селевка IV. Самое древнее, имеющееся в. нашем распоряжении свидетельство — это письмо Селевка IV, написанное в 186 г. до н. э. городу Селевкии в Пиерии в интересах одного из его сановников. К имени своего фаворита царь добавляет: «один из наших почтенных друзей».[336]
Примерно восьмьюдесятью годами ранее[337] Антиох посылает сатрапу Мелеагру рекомендательное письмо для одного из своих сановников. Там сказано, что царь сделал этому придворному подарок, «ибо он наш друг и посвятил себя преданному служению нам». Однако ни это послание, ни современный ему декрет города Илиона в честь царского врача не содержат признаков существования придворных классов.[338] Сохранились три более или менее определенных указания, позволяющие заключить, что организация придворной иерархии уже детально была разработана к концу III в. до н. э.
Деметрий из Скепсиса, который писал в первой половине II в. до н. э., рассказывает (согласно цитате у Афинея) следующий эпизод.[339] На пиру у Антиоха III танцевали «друзья царя» и даже он сам. Когда пришел черед танцевать историку (Гегесианакту), он предпочел вместо этого прочесть свои сочинения. Его декламация понравилась царю, «он был почтен подарком и званием друга». Если я не ошибаюсь, этот рассказ определенно показывает, что существовало различие между простыми завсегдатаями двора и «друзьями» и что при Антиохе III последние уже представляли собой сословие. Ведь Деметрий говорит: τίνα των φίλων γενέσθαι — «стал одним из друзей». Карьера Гегесианакта, облеченного в 196 г. до н. э. дипломатической миссией первостепенной важности,[340] должна была начаться по крайней мере в конце III в. до н. э.
Имеется еще два свидетельства о существовании категории «родственников» царя. В письме от 204 г. до н. э. Антиох III упоминает некоего Птолемея, «который состоит с нами в родстве».[341] Употребленное в этой фразе описательное выражение, необычное для греческого языка,[342] позволяет предполагать, что простое слово «родственник» приобрело с этого времени при царском дворе значение придворного титула.[343] И действительно, в другом послании того же царя, адресованном за два или три года до этого стратегу Зевксиду, адресат именуется «отцом».[344] Таким образом, класс «родственников» и соответствующий список их существовали уже около 207 г. до н. э.
У нас отсутствуют данные, необходимые для того, чтобы точно датировать время появления почетной иерархии в промежутке примерно шестидесяти лет, отделяющих письмо Антиоха I Мелеагру от письма Антиоха III Зевксиду.
§ 4. Роль придворных
Греческий термин φίλοι («друзья») мы переводим словом «придворные». И действительно, специфическая особенность «друга» властелина — свободный доступ к последнему. Градации «друзей» варьировались некоторым образом в зависимости от степени близости с царем. Полибий, в передаче Тита Ливия, рассказывает о некоем Александре, который в 193 г. до н. э. «достиг такой степени дружбы с Антиохом III, что участвовал в тайных советах».[345] Когда в надписях воздаются почести «друзьям» царя, то всегда на первом плане указывается на близость получающего почести лица с сувереном. Так, в декрете в честь Аристолоха, одного из «почтенных друзей» Селевка IV, говорится: «Послы, отправленные к царю, по возвращении сообщили о всех проявленных им в присутствии царя заботах, чтобы обеспечить успех их миссии».[346] Другого придворного дельфийцы восхваляют за то, что он говорил и действовал перед царем Антиохом «в пользу их города и их святилища».[347] Влияние «друга» чисто личное и не связано ни с какими его функциями в государстве или при дворе. Евдем из Селевкии на Каликадне[348] удостаивается почестей от Кизика, Аргоса, Родоса, Беотийского союза, Византия, Халкедона, Лампсака; он помог родосским послам получить дары для их города от Антиоха IV, содействовал послам и гражданам Византия, обращавшимся к этому царю, проявил добрую волю по отношению к городу Кизику и т. д. Однако он не был ни министром, ни полководцем Эпифана,[349] а просто «другом царя Антиоха», который «находится при царе Антиохе». Он может оказывать содействие греческим городам в качестве человека, близкого к своему монарху.
339
Athen. 155b: «у Антиоха (III)… во время трапез в лагере танцевали не только друзья царя, но и он сам. Когда же очередь танцевать дотла до Гегесианакта… он (прочитав свое сочинение) так понравился царю, что удостоился подарка и был включен в число "друзей"».
341
Welles, 36, СТК. 20: [Βερ]ενίκη, η Πτολεμαίου του Λυσιμάχου του […] οντος ήμιν χατα συγγένειαν θυγάτη[ρ] — «Береника, дочь Птолемея, сына Лисимаха, состоящего в родстве с нами».
345
Liv., XXXV.18.1: «Акарнанец Александр был членом совета; он некогда был другом Филиппа, затем, покинув его, последовал к более богатому царскому двору Антиоха, и, поскольку опытен был в делах Греции, неплохо знал и римские порядки, он достиг такой степени дружбы с царем, что принимал участие даже в тайных советах».
346
Welles, 45: οι πεμφθέντε; πρεσβευταί προς τον βασιλέα… επαναγαγόντες απήγγειλαν ην [προ]σηνέγκατο σπουδην επι του βασιλέως περι ων ετύγχαναν απεσταλμένοι. Cp. Welles, 22: «отцовские друзья» Селевка II подтверждают ему традиционную преданность города Милета.
347
OGIS, 241 (ср. G. Daux. Delphes аи IIe et au Ier siécle, 1936, с. 512): «и со всяческим усердием помогает дельфийцам, приезжающим к царю Антиоху… и словом и делом поспешествует перед царем… интересам дельфийского святилища и дельфийского полиса».
349
Ср. Μ. Holleaux. — REG, 1933, с. 14, примеч. 2. То же можно сказать о Дикеархе, которому дельфийцы воздают почести при Антиохе IV, и о Менелае, восхваляемом в декрете Калимны (OGIS, 243).