Обязаны ли были эллинские и эллинизированные города посылать контингенты в царскую армию? У них было местное ополчение. Деметрий II был вынужден разоружить силой жителей Антиохии.[574] Посидоний описывает, как выглядели эти воины во время гражданской войны между Апамеей и Лариссой: висящие сбоку кинжалы, небольшие копья, покрытые ржавчиной и грязью, большие шляпы с козырьком, дававшие тень.[575]
Отдельные отряды этого греческого ополчения иногда оказывались в селевкидской армии. Так, в военном смотре в Дафне в 167 г. до н. э. участвовал трехтысячный отряд конницы, составленный из граждан.[576] В армии Деметрия III находились граждане Антиохии.[577] Поражение Антиоха VII в парфянской войне, рассказывает Посидоний, ввергло в печаль весь город Антиохию: не было дома, не затронутого этим несчастьем; женщины оплакивали своих мужей, сыновей, братьев.[578] При Деметрии II, во время войны с евреями, селевкидский полководец командовал контингентами городов.[579] Наконец, в одной надписи из Милета сообщается, что отряд граждан этого города сражался под началом Селевка I в Верхней Азии.[580]
Следует ли отсюда, что города, входившие в состав державы, регулярно поставляли контингенты в царскую армию? Вряд ли. Прежде всего при перечислении царских войск в официальных документах не называются эти воины — граждане городов. Они не упомянуты ни при Рафии, ни при Магнесии, ни во время войны против Молока при Антиохе III. Точно так же воинская повинность никогда не упоминается в перечне различных обязанностей городов при даровании им царских привилегий. Отсюда можно было бы заключить, что контингенты городов в селевкидской армии, например отряд милетян при Селевке I, представляли собой скорее исключение, чем правило, и что граждане Антиохии, служившие в этой армии,[581] поступали туда добровольно. Однако парфянский поход Антиоха VII, это последнее усилие сохранить в составе империи восточные провинции, был, по-видимому, предпринят с помощью контингентов сирийских городов.[582] В последний период существования династии только города располагали еще денежными и людскими ресурсами, которых недоставало царям.
§ 6. Фаланга. Система ее пополнения
Обеспечить себе, содействие городов, династов и туземных народностей можно было с помощью привилегий и увещеваний. Численность наемников определялась денежными средствами, которыми царь располагал. В 191 г. до н. э. Антиох III «подарками и угрозами» заставил галатов «поставить ему солдат».[583] Селевкиды были в состоянии легко обеспечить себя конницей, легкой пехотой и даже гоплитами.
Однако царицей на полях сражений этого времени была уже не тяжеловооруженная пехота гоплитов, сражавшихся сомкнутым линейным строем, а фаланга. Выстроившись в виде квадрата, она являла собой подобие живой и подвижной крепости, которой ничто не могло противостоять. «Против фаланги, хорошо вооруженной и сплоченной, бессильно любое варварское племя и любое легковооруженное войско».[584] Однако тактическое использование фаланги предполагало долгое и регулярное обучение каждого солдата в строевых условиях. Если компактность строя нарушалась, фаланга была обречена на гибель. Обращение с сариссой — копьем длиной более чем шесть метров[585] — требовало специальной выучки. Ни варвары, ни гражданское ополчение греков, ни даже наемники, умело пользовавшиеся мечом и копьем, не были способны к той боевой дисциплине, которая была абсолютно необходима для того, чтобы каре из 20 000 человек могло маневрировать во время боя. Сарисса всегда была оружием македонян: фаланга, в сущности, так и осталась специфически македонской формой военной организации, хотя деятели типа Филопемена пытались перенести это в свою страну.
Среди наемников, естественно, были и македоняне. Андриск, поднявший в 149 г. до н. э. восстание в Македонии, выдавая себя за незаконного сына Персея, до этого служил в сирийской армии.[586]
Однако Селевкиды не были властны набрать большое количество сариссофоров в Македонии, которая им не принадлежала. Поэтому они были вынуждены в пределах своей державы создать другую Македонию. Селевкидская фаланга сражалась у Рафии; македонская фаланга образовала огромный прямоугольник из 16 000 человек на поле битвы при Магнесии; еще в 167 г. до н. э. перед Антиохом IV дефилировали 20 000 македонян, из которых 5000 несли бронзовые щиты, а остальные были защищены серебряными щитами.
574
Diod., XXXIII.3.2. Около 97 г. до н. э. армия города Газы состояла из 2000 наемников и 10 000 рабов (Jos. Antt., XIII.359).
576
Pol., XXXI.1.3: 3000 πολιτικοί (so. ιππεις). О выражении πολιτικοί ιτρατιωται ср. Ad. Wilhelm. Attische Urkunden I (Sitzungsber. Wien. Akad., 165, 1911, c. 34).
577
Jos. Antt., XIII.385: «всех пленных, которые были антиохийцами, они отдали Антиохии без выкупа».
580
Holleaux. — REG, 1923, с. 2: «так как Апа[ма, ца]рица… проявляла большое доброжелательство и заботу в отношении милетян, сопровождавших в походе царя Селевка».
583
App. Syr., 6: Антиох III «склонял галатов к военному союзу с собой дарами и страхом, внушаемым его приготовлениями…».