Конституированные как государства, свободные народы и города обладали автономией во внутренней администрации. Царские хартии превозносили сохранение «унаследованной от предков конституции» каждого города. В греческих городах это означало демократический строй. Милетская жрица хвастает тем, что происходит от человека, возвратившего Милету «свободу» и «демократию», которые были предоставлены городу царем Антиохом «Богом» (Теосом) после падения тирании Тимарха.[1039]
В городах управление находилось в руках народа. В повестке дня народных собраний вначале упоминаются «священные дела», затем «дела царские». В области юрисдикции автономия была, вероятно, полной.[1040] Бюджет, по-видимому, контролировался царем. Однако правительство, насколько это было возможно, считалось с чувствами граждан. Когда Селевк хотел, чтобы в Селевкии Пиерийской была воздвигнута статуя, которой он почтил одного из своих фаворитов, он не отдает приказа, а пишет рекомендательное письмо городу, после чего «демос» издает декрет согласно царскому пожеланию.[1041] Именно корректность царской администрации мешает нам ясно видеть подлинные отношения державы и ее городов. Найдено, например, несколько декретов Приены эллинистического периода. Однако ничто ни в их формулах, ни в их содержании не указывает, были ли они изданы непосредственно городом или по совету правительства.
В Иерусалиме традиционным правительством были первосвященник и его синедрион. Селевкиды ничего не изменили в этой системе и, за исключением трех лет преследований при Эпифане, гарантировали священному городу соблюдение законов Моисея. Антиох III специальным указом определяет штрафы за нарушения некоторых ритуальных предписаний Торы.[1042]
В финикийских городах, как и прежде, царствовала местная знать.[1043] Тир, Сидон и Библ выпускали монеты с финикийской легендой. Какой-то город, возможно Берит, получил наименование Лаодикеи, но на монетах он назывался по-финикийски и на финикийский манер «Лаодикея, метрополия Ханаана».[1044] Наконец, самоуправляющиеся города оставались вне системы воинской повинности. Они поставляли в случае войны только вспомогательные контингенты — σύμμαχοι. Отсюда, вероятно, и название вольной части державы — συμμαχία. Эти города располагали своими собственными военными силами (ополчение и наемники) и порой вынуждены были сами себя защищать.[1045] Около 270 г. доп. э. Эритры восхваляют одного из своих граждан, который часто давал деньги «для защиты города и интересов царя».[1046] При Селевке II Смирна послала свои войска, чтобы занять крепость Палеомагнесии, которой угрожали враги царя.[1047]
Автономия вольных городов находит свое видимое выражение в системе летосчисления. На подвластных территориях счет лет велся по годам правления царя и селевкидской эре. Селевкидскую эру иногда вводили там, где всегда принято было вести летосчисление по годам правления царей: в Тире,[1048] Вавилоне,[1049] Иерусалиме,[1050] Сузах.[1051] Но древние греческие города сохраняли своих традиционных эпонимов.[1052] Одна из Антиохий датирует свои документы именем жреца династического культа,[1053] другая — именем своего стратега,[1054] анонимным магистратом Лаодикеи на Лике был жрец.[1055] И в то время как правительством был принят македонский календарь, приспособленный к летосчислению халдейских астрономов, города по своему усмотрению выбирали названия, порядок и способ вставки дополнительных месяцев.
§ 3. Правительственный контроль
Тем не менее правительство осуществляло достаточно мелочную опеку над администрацией вольных городов. Хотя его пожелания высказывались в форме рекомендаций, они были тем не менее обязательными. Упомянутое выше письмо Селевка IV городу Селевкии в декрете народа названо ордонансом (πρόσταγμα).[1056] Послы Магнесии посетили несколько городов державы; декреты этих городов, составленные целиком по формуляру греческих республик, признают праздник Артемиды как будто бы по собственному побуждению народа такой-то Антиохий или Лаодикеи;[1057] но ответ Антиоха III городу Магнесии показывает, что это было не так. Там говорится: «Мы написали нашим должностным лицам, чтобы города тоже приняли соответствующие решения».[1058]
1039
OGIS, 226: Χρυσω.. απόγονος υπάρχουσα Ίππομά[χου] του ‘Αθηναίου, ος κατήγ[α]γεν τ[ή]ν τ[ε ελ]ευθερίαν και δημοκρατίαν παρ[α β]ασ[ιλέω? Άντι]όχου [του] θεού — «Хрисо… потомок Гиппомаха, сына Афинея, который возвратил свободу и демократию, данные городу царем Антиохом Теосом».
1042
Jos. Antt., XII, 145. О Иерусалиме при Селевкидах см. мою книгу «Der Gott der Makkabäer», 1937, с. 53.
1043
Еще в конце III в. до н. э. Сидон управлялся финикийскими «суфетами» (Kaibel. Epigr. graeca, 932, стк. 1. См. мою заметку в «Melanges Dussaud»). В 126/25 г. до н. э. «совет и народ» Тира пишут своим «родичам» дельфийцам (SEG, II, 330). Газа превратилась в грецизированный «полис» только к концу II в. до н. э. (ср. мою книгу «Der Gott der Makkabäer», с. 62).
1046
«Αθηνα», 1908, с. 199 (ср. L. Robert. — ВСН, 1933, с. 479): εις τε την φυλακην της πόλεως και την αλλην διοίκησιν και εις τα τω βασιλει συμφέροντα.
1048
«Corp. inscr. semit.», I, с. 30: «год царей-суверенов». Ср. для Дура-Европоса R. Dussaud. — «Rev. Hist. Relig.», CXV, c. 117.
1051
См., например, документы 183 г. до н. э. (SEG, VII, 17), 177/76 г. до н. э. (L. Robert. — «Rev. do Phil.», 1936, с. 151).
1052
См., например, в Смирно: OGIS, 229; в Траллах: L. Robert. — «Rev de Phil.», 1934, с. 280 и сл.
1056
Welles, 45, CTK. 2: επεί παρα του βααιλέως άπεδόθη πρόσταγμα περι 'Αριστολόχου etc. — «так как от даря было передано распоряжение относительно Аристолоха…»
1058
Welles, 31, CTK. 26: γεγράφαμεν δέ και τοις επί των πραγμάτων τεταγμένοις, οπως και αι πόλεις ακολούθως αποδέξωνται. Относительно выражения τοις επί των πραγμάτων cp. G. Corradi. Studi, c. 266, и надпись из Икара (BE, 1961, 819, и 1964, 651).