В 197 г. до н. э. Митридат, полководец Антиоха III, обещал жителям города Ариканды в Лидии прощение долгов, если только они примут сторону Сирии.[1076] Правительство остерегалось оскорблять чувства городов. В 163 г. до н. э. везир Лисий, которому угрожал другой полководец, Филипп, пошел на заключение мира с Маккавеями на весьма выгодных для них условиях. Это вызвало недовольство городов финикийского побережья. Лисий выступил в Птолемаиде, оправдывая заключенное соглашение, и сумел убедить и склонить на свою сторону население города.[1077]
Наконец, в своем стремлении обеспечить верность вольных городов цари, чувствовавшие свою слабость, или претенденты на трон домогались их симпатии, отказываясь от тех или иных царских прав. Полибий в одном месте дает сводную таблицу этих прав. Победа римлян, говорит он, освободила одни города Малой Азии от налога, другие — от царского гарнизона, а всех их — от царских предписаний.[1078]
§ 4. Иммунитеты. Право убежища
Суверен мог проявить свое благоволение к какому-либо городу, даруя ему полное или частичное освобождение от налогов. Такой город, по римской терминологии, становился immunis. Наиболее ранний пример этой привилегии, дарованной Селевкидами, относится к Эритрам во времена Антиоха II.[1079] Такой же уступки добилась Смирна от Селевка II.[1080] Обе милости указывают на два момента ослабления династии во время войн с Египтом; привилегия давалась крайне редко. Илион, один из самых преданных Селевкидам городов, ее не имел. При Клавдии сфабриковали фальшивку, чтобы доказать, что эта желанная привилегия существовала уже «при царе Селевке».[1081] Антиох III, стремившийся восстановить суверенитет династии над азиатским побережьем, потребовал от городов уплаты налога даже с недоимками.[1082] Решением сената в 189 г. до н. э. города, платившие налоги Антиоху, были уступлены Евмену, царю Пергама.[1083]
В Сирии династическая борьба начиная со 162 г. до н. э. создала долгожданный повод добиваться привилегий финансового характера. Доказательством может служить история Иерусалима. Когда Ионатан Маккавей предлагал свою поддержку тому, кто дороже заплатит, Деметрий (в 152 или 151 г. до н. э.) обещал евреям освобождение от налогов. В 145 г. до н. э. Деметрий II, получив 300 талантов, отказался от всех налогов, а в 142 г. до н. э. предоставил Иерусалиму полный иммунитет. Эту привилегию впоследствии подтвердил Антиох VII.
Другим важным правом царя была возможность размещать в городах свои гарнизоны. В главе III рассматривалась роль этих военных постов в селевкидской системе управления. Насколько мне известно, не было ни одного случая отказа Селевкидов от этой царской прерогативы. Антиох III поставил гарнизоны в отвоеванных им городах Малой Азии.[1084] Антиох VII, признав в 141 г. до н. э. все привилегии Иерусалима, в 134 г. до н. э. все же стремился поставить свои гарнизоны в Иудее. Царь, наконец, мог частично ограничить свои верховные права властелина, провозглашая какой-либо город «священным и неприкосновенным».
Священное место, например алтарь божества, неприкосновенно. Именно в силу этого оно защищает от любого посягательства тех лиц, которым удалось добраться до него.[1085] Когда еврейский первосвященник Ония, спасаясь от Андроника, приближенного Антиоха IV, бежал в святилище в Дафне, Андроник убедил его, доверившегося клятвенному обещанию, покинуть убежище и, выманив за пределы священного участка, приказал убить.[1086] Солдаты проникли в храм в Антиохии, чтобы убить Клеопатру, жену Антиоха IX, по приказу ее сестры Трифены, супруги Антиоха VIII. Но так как несчастная цеплялась за статую богини, они отрубили ей руки, чтобы отделить от священного предмета, обеспечивавшего ей неприкосновенность.[1087]
Эти два примера достаточно хорошо показывают характер права убежища, практиковавшегося еще при Селевкидах: священные предметы переносят свою неприкосновенность на лиц, которые прикасаются к ним.
1077
II Macch., 13, 25: «жители Птолемаиды были недовольны договором… Лисий взошел на трибуну, по возможности оправдывался, уговорил их, успокоил и добился благосклонности их».
1078
Pol., XXI.43.2: «ведь все народы, жившие по сю сторону Тавра, радовались поражению Антиоха не столько потому, что ощутили себя свободными на будущее время — кто от налогов, кто от гарнизонов, а все в целом от царских предписаний, сколько из-за того, что избавлялись от страха перед варварами» (т. е. галатами).
1081
Suet. Claud., 25: «граждан Илиона… он (т. о. Клавдий) навсегда освободил от налогов, причем прочел адресованное им и написанное по-гречески письмо сената и римского народа, в котором они обещали царю Селевку свою дружбу и союз только в том случае, если он освободит от всяких повинностей их соплеменников — илионцев». Об этом апокрифическом документе ср. M. Holleaux. Rome, la Grèce et les monarchies hellenistiques, 1922, с. 46.
1084
App. Syr., 2: «когда же он (Антиох III) стал захватывать один за другим греческие города, то большинство их жителей, опасаясь захвата силой, подчинялись ему и принимали гарнизоны». Ср. Liv., XXXV.46.10: халкидяне отказались принять Антиоха III, прибывшего в Грецию под предлогом ее освобождения от римского владычества. По словам их представителя, «он не знает ни одного города в Греции, в котором стоял бы римский гарнизон, или который платил бы римлянам налог, или, будучи связан несправедливым договором, должен был бы подчиняться нежелательным ему условиям».
1085
Об асилии в целом ср. E. Schlesinger. Die griechische Asylie. Giessen, 1933. Относительно селевкидского права асилии см. в особенности H. Sеуrig. — «Syria», 1939, с. 35–39, и трактовку этого вопроса у Р. Herrmann. — «Anadolu», IX (1965), с. 121–138.
1086
Macch., 4, 33: «Ония удалился в неприкосновенное место — в Дафну, находящуюся вблизи Антиохии… тот же (Андроник), придя к Онии, коварно уверил его и, дав клятву, скрепленную рукопожатием… убедил выйти из убежища».
1087
Iustin., XXXIX, 3, 10: «она сама (Трифена), призвав солдат, посылает их убить сестру. Поскольку они, войдя в храм, не смогли оторвать ее от статуи богини, которую она обнимала, они отрубили ей руки».