Подобный способ защиты, предоставлявшийся молящим и естественный с точки зрения греков и жителей Востока, мог создавать серьезные неудобства в условиях жизни больших держав. По греческому праву вообще запрещалось выдавать чужеземцев, которые бегством спаслись от наказания: выдать беглеца правосудию другого города считалось нечестивым поступком.[1088]
В силу всего этого защита, вытекающая из неприкосновенности священных мест, имела значение только относительно правосудия города, распоряжавшегося святилищем. Однако державы — и Афинская и Азиатская — отнюдь не считались с партикуляризмом подчиненных им городов и обязывали их выдавать беглецов по своему требованию.[1089] Достаточно вспомнить дело Гарпала. Имперская юрисдикция не могла спокойно терпеть безнаказанности, даруемой преследуемым ею лицам в храмах тех самых городов, которым она в принципе отказывала в праве экстерриториальности. К этому следует добавить, что святилища в Азии в отличие от простых домов греческих богов были в большинстве случаев обширными населенными огороженными участками, где беглецы могли укрываться в течение месяцев и даже лет. Уже Мермнады и Ахемениды ограничили право асилии святилищ в том смысле, что только несколько привилегированных храмов могли отказать в выдаче беглеца царскому правосудию. Крез даровал подобную привилегию Артемиде Эфесской, Кир — богине «Диане Персидской»[1090] в Гиероцезарее, Дарий I — милетянам.[1091] В этих привилегиях, по-видимому, уточнялось, о какой именно форме применения асилии шла речь.[1092] Само собой разумеется, что права простого молящего, который искал убежища в священном месте, ни в какой степени не затрагивались царской регламентацией.[1093] Закон города Траллы от 351 г. до н. э. угрожает смертью любому человеку и его семье, который обидел молящих, укрывшихся в ограде Диониса Бакхия.[1094]
Селевкиды продолжали практику своих предшественников. Храмы, не получившие привилегии, не были никак защищены от вторжения царских чиновников.[1095] Святилище Зевса в Байтокайке получило привилегию неприкосновенности только во II в. до н. э.[1096] В привилегиях, дарованных Антиохом III Иерусалиму,[1097] ничего не говорится о привилегии асилии. И действительно, при Селевке IV Гелиодор явился, чтобы наложить руку на сокровища храма Сиона.[1098] Только Деметрий I предложил евреям эту привилегию, но, так как его послание не было ратифицировано, иерусалимский храм никогда не пользовался этой прерогативой при Селевкидах.
В упомянутом послании Деметрия I уточняется, в чем заключалась привилегия асилии. Царь обещает, что «те, которые будут укрываться в храме Иерусалима и его ограде из-за долгов в царскую казну или любых других, будут свободны от всякого преследования, как сами, так и их имущество в пределах царства».[1099] Здесь отчетливо выступает смысл права убежища. Священное место защищает несчастного, привилегия асилии дает убежище даже осужденному. Таким образом, несостоятельные должники, укрывшись в привилегированном святилище, были бы там в безопасности, даже если их кредитором был фиск. Следует отметить, что селевкидское право асилии в отличие от права Лагидов не было безусловным: в птолемеевском Египте было запрещено под страхом смерти уводить какое-либо лицо со священной территории независимо от мотива, приведшего его в пределы священной ограды.[1100] Вместе с тем селевкидская привилегия асилии распространяется не только на личность укрывшегося в убежище, но и на его имущество, даже расположенное вне пределов святилища. В этом отношении она напоминает охранные личные свидетельства, дававшиеся Лагидами.[1101]
Само собой разумеется, что Селевкиды сохранили традиционное право убежища знаменитых храмов, как, например, Артемисиона в Эфесе, и вполне вероятно, что они даровали или подтвердили такую привилегию храма Аполлона в Дидимах[1102] и т. д. Однако, судя по имеющимся в нашем распоряжении источникам, селевкидские привилегии признавали неприкосновенность следующих святилищ:[1103] храма Плутона в Нисе, которому эта привилегия была дарована в 281 г. до н. э. Селевком I, затем подтверждена Антиохом III;[1104] Антиох III предоставил право асилии храму Аполлона и Артемиды в Амизоне;[1105] другой селевкидский правитель даровал асилию святилищу Зевса в Байтокайке;[1106] Деметрий I предложил эту привилегию иерусалимскому храму.
1090
Herod., I, 26; Tac. Ann., III.62. (Имеется в виду храм богини Анаит в Гиераполе, в римское время город был переименован в Гиероцезарею; Анаит отождествлялась с Артемидой. —
1095
В контракте 121 г. н. э. из Дуры, формуляр которого, возможно, восходит к селевкидскому времени, предусмотрен случай бегства в святилище; ср. М. Rostovzeff. — «Yale Classical Studies», II, 1931, с. 16.
1099
I Macch., 10, 43: «и все, которые убегут в храм Иерусалимский и во все пределы его по причине задолженности в царскую казну и всякой другой, пусть будут свободны со всем, что принадлежит им в царстве моем».
1100
Wilсken. Chresthomathie, 70. Ср. F. v. Woess. Das Asylwesen Aegyptens in der Ptolemäerzeit, 1923.
1101
Wilсken. Urkunden d. Ptolemäerzeit, c. 104; D. Schäfer. — «Philologus», 1933, c. 296; cp. Cl. Préaux. — «Chromque d'Egypt», 1935, c. 109.
1103
Ср. Strabo, XVI.2.6, с. 750: «Дафна… поселение с большой, тенистой рощей… в середине рощи находится священный участок с правом убежища и святилище Аполлона и Артемиды».
1106
Welles, 70, стк. 13: και ειναι το μεν ιερον ασυλον — «предоставить святилищу право убежища».