Подобная идеология могла бы породить отрицание наследственной монархии. Философы действительно пришли к такому умозаключению,[71] но политика исправила теорию. Она сделала основой монархии два универсальных принципа греческого права: право победы и наследственную передачу единожды приобретенного права.
Царь — «счастливый воин». Но победа для грека не была просто счастливым событием вне связи с правовой системой. Она давала победителю не только фактическое обладание, но и право на владение. Кир в классическом труде Ксенофонта о греческих военных порядках говорит: «У всех людей существует извечный закон: когда захватывают город, то все, что там находится, — люди и имущество — принадлежит победителю».[72] Селевкиды продолжают эту теорию в применении к себе. В 193 г. до н. э. посол Антиоха III объяснял римскому сенату: «Когда дают законы народам, подчиненным силой оружия, победитель — абсолютный властелин тех, кто сдался ему; он по своему усмотрению распоряжается тем, что захочет взять у них или им оставить».[73]
Селевкиды неустанно повторяли, что их владычество основано на праве победителя. «Справедливо, — говорит Селевк I на следующий день после битвы при Ипсе, — чтобы победитель на поле боя распоряжался добычей, взятой у побежденных».[74] «Право на владение, приобретенное войной, — утверждает Антиох IV, — самое справедливое и прочное».[75] Селевк I Никатор, победив Антиоха и Лисимаха, становится тем самым законным преемником этих монархов. «После смерти Лисимаха, — заявляет Антиох III римским послам, — его царство стало частью державы Селевка».[76]
Но по греческому обычаю было необходимо убедиться, что право владения предшественника, в свою очередь, опиралось на законный акт. Права Селевка, как Антигона и Птолемея, вытекают из раздела империи Александра. В 315 г. до н. э. Селевк I отказался отчитаться перед Антигоном за исполнение должности сатрапа Вавилонии. Он утверждал, что эта область была дана ему не Антигоном, а «македонянами за заслуги перед Александром».[77] Не будем сейчас говорить, в какой мере обосновано было право македонской армии распоряжаться в 323 г. до н. э. завоеваниями Александра. Достаточно того, что ни один из соперников Селевкидов не имел более законного, чем они, права на владычество. Таким образом, права Селевка I в конечном счете восходят к победе Александра над Дарием.[78]
Но на чем основывают свое право на владения, приобретенные Александром Великим, преемники Селевка — Антиох, Деметрий? Здесь выступает уже другой правовой принцип — передача владения по наследству.
Наследие Селевка, округленное в результате побед его преемников, потом передавалось в семье Селевка от отца к сыну, от одного царя к другому.[79] Какой-нибудь Антиох IV или Антиох XIII царствовали в Сирии как законные наследники Селевка I, но отнюдь не в результате провозглашения их царями антиохийской толпой. Цицерон сказал по поводу сыновей Антиоха X: «Царская власть к ним возвращалась без борьбы, как переданная отцом и предками».[80] Отсюда значение династической идеи в мире Селевкидов. Царь хвалит города за «их преданность нашему дому».[81] Образцом для его политики является политика «предков».[82] Селевк IV замечает по поводу одного из своих придворных, что «тот со всем возможным усердием служил нашему отцу, нашему брату и нам самим».[83] Антиох IV делает вид, будто воюет с Птолемеем VIII только ради защиты попранных прав Птолемея VII на корону Лагидов.[84]
74
Diod., XXI.1.5: «Справедливо, чтобы победившие в битве распоряжались завоеванным». Ср. Pоl., V.67.4; XXVIII.20.6.
75
Pol., XXVIII.1.4: (После победы близ Панин Келесирия и Финикия принадлежали Селевкидам), «поэтому Антиох IV, полагая, что владение, приобретенное в результате войны, самое верное и почетное, заботился об этих областях, как о своих собственных владениях».
76
Pol., XVIII.51.4: «Первоначально власть здесь принадлежала Лисимаху, потом, когда Селевк воевал с ним и вышел победителем, все царство Лисимаха по праву завоевателя сделалось достоянием Селевка». Ср. также Pol., V.67.6; Memnon, 8 и 12; Liv., XXXIII.40.4. Ср. «Hermes», 1932, с. 51.
77
Diod., XIX.55.3: «Когда Антигон требовал отчета о доходах, он (Селевк) ответил, что не обязан давать отчет об этой области, которую македоняне дали ему за оказанные им еще при жизни Александра услуги».
78
У Аммиана Марцеллина, XXIII.6.3 (который, впрочем, был уроженцем Антиохии), читаем: «Селевк… после кончины Александра Македонского по праву наследования владел Персидским царством».
79
Ср. Strabo, XIV.V.2, с. 669: «…порядок наследования в роде Селевка Никатора». Ср. OGIS, 219, стк. 8; 248, стк. 36.
80
Сiс. Verr., IV.61: «Как вам известно, недавно в Риме были сирийские царевичи, сыновья царя Антиоха. Они приезжали не по поводу получения ими царской власти в Сирии, их права на нее были бесспорны, поскольку они получали ее в наследство от отца и предков».
81
Welles, 15 (письмо Антиоха II Эритрам): περί τε της ευνοίας ην δια παντος εισχήκατε εις την ημετέραν οιχίαν — «относительно расположения, которое вы все время проявляли к нашему дому».
84
Diod., XXXI.1.1. В связи с этим следует отметить, что Селевк I впервые стал давать основанным им городам имена членов своей семьи (Фессалоники носят имя жены Кассандра, ибо она была дочерью царя Филиппа). Но не прав Юлиан Отступник (Misop., 347a), утверждая, что Антиохия была названа в честь сына Селевка I (а не его отца). Своеобразная теория Малалы (Malalas, ed. Bonn, с. 201), по которой город не мог быть назван по имени покойного лица, в действительности отнюдь не принадлежит ему.