А сейчас уместно указать сходства и различия в условиях земельных владений в государствах Селевкидов и Лагидов.[1342] И тут и там существуют зоны с полной собственностью на землю, где возвышенности и обрабатываемые, земли предоставлены частным лицам. В эту зону входили греческие города (и ассимилированные туземные города), автономия которых была признана царем. В Египте было только два таких города — Александрия и Птолемаида. У Селевкидов такими преимуществами пользовалось несколько городов, народностей и княжеств.
Всю остальную часть царства составляли подчиненные области, где не существовало частной собственности на землю. Исключением были только земли под постройками, виноградники и т. д. В этом птолемеевская система и земельный режим в Азии идентичны. Но в то время как Селевкиды оставляли наибольшую часть подчиненной территории в квазисобственности местных жителей, Лагиды наложили руку на всю египетскую территорию. Если выразить это, пользуясь римской терминологией, то в государстве Селевкидов земли были разделены на ager stipendiarius и ager publicus, в то время как Египет весь целиком составлял ager publicus Птолемеев. В Египте, как и в Азии, цари уступали участки этих «общественных земель» частным лицам, сохраняя верховное право собственности государства и без гарантии, что они не будут отобраны. Сюда входили земли клерухов и подаренные. Селевкиды же постоянно отрезали от домена парцеллы для создания новых городов или для уступки их уже существующим городам.
§ 11. Центральные институты монархии
Относительно центральных институтов монархии у нас очень мало сведений. Однако вполне очевидно, что правительство было всецело персональным. Был ли царь хорошим или дурным правителем, он вынужден был вести дела и заниматься всеми ветвями администрации. Он был главнокомандующим вооруженных сил и в то же время своим собственным министром иностранных дел, единственным законодателем и верховным судьей. Царь лично принимал посланцев городов и народов,[1343] ибо письма и декреты, которые они привозили, содержали обычно только резюме идей, которые предполагалось развить устно в присутствии адресата. Кем бы ни были эти делегаты Эритр, Милета, Магнесии, Тралл или Приены, они стремились лично обосновать свою просьбу перед царем.[1344] Во время второй египетской войны Антиох IV выслушал на собеседовании посланцев полудюжины эллинских городов, явившихся с предложением быть арбитрами: он изложил им затем свои соображения и сумел убедить в своей правоте.[1345] Лишь в исключительных случаях царь поручал прием послов своим приближенным.[1346] Вершить правосудие считалось основным атрибутом царя, который сам был воплощением «живого закона». Царь должен был выступать в роли судьи везде и каждый раз, когда его об этом просили. В связи с этим не только придворные имели возможность занимать царя своими частными делами,[1347] но каждый проситель мог получить доступ к суверену.[1348] Судебные приговоры царь, очевидно, выносил только в исключительных случаях; он, как правило, направлял жалобы и просьбы обычным судьям.[1349] Но известно, что Антиох III приговорил к смерти Ахея,[1350] а Антиох IV лично вынес решения относительно жалобы, поданной на иерусалимского первосвященника Ясона,[1351] и обвинения, возбужденного против придворного Андроника.[1352]
Не в меньшей степени занят был суверен и внутренними делами. Ему представляли письма, прибывшие от сатрапов,[1353] и он направлял приказы наместникам.[1354] Самаритяне, терзаемые царскими агентами, представили жалобу Антиоху IV; царь выслушал их посланцев и вынес свое решение.[1355] Если верить Филарху,[1356] Антиох II, когда занимался государственными делами, чаще всего находился в состоянии опьянения, редко — в здравом уме. Даже этот порок, по-видимому свойственный Селевкидам, не освобождал их от обязанностей, связанных с их высоким положением. Единственным Селевкидом, который пытался освободиться от них, был Деметрий I в последние годы своего правления. Он удалился в замок вблизи Антиохии, никого не допускал к себе, относился крайне легкомысленно к своим обязанностям правителя и пренебрегал ими.[1357] Это увеличило недовольство населения, привыкшего к любезности его предшественников,[1358] и отчужденность от народа стоила ему короны и жизни.
1342
О системе землевладения в птолемеевском Египте ср. M. Rostovzeff. — САН, VII, с. 137.
1343
Ср., например, Pol., XXIII, 5, 1 (Фламинин у Селевка IV); OGIS, 222; Welles, 45; I Macch., 6. 20; Liv., XXXVI, 5, 1; 9, 4; 26, 5 и т. д.
1344
Welles, 15; 22; 31; 32; 41; Inschr. v. Priene, 108, 153. Родосцы же, напротив, посылают через курьеров (τοι αγγελοι) депеши Антиоху IV, чтобы ускорить отправку обещанных субсидий (Michel, 535; Syll³, 644).
1345
Pol., XXVIII, Антиох III в 192 г. до н. э. выступает в этолийской ассамблее (Liv., XXXV, 44, 2).
1356
Phylarch., 81 fr. 6 Jac.-Athen. 438c: εχρημάτιζε τε νήφων μεν βραχέα τελέως, μεθύων δε τα πολλά.
1358
Diod., XXXI, 32a: «простой народ в Сирии, привыкший к любезному обхождению с ним предшественников Деметрия, с неудовольствием воспринимал его суровость».