Надо ли говорить, что Селевкиды никогда не запрещали, не преследовали и не придирались ни к какому культу? Антиох I терпимо отнесся к буддийской пропаганде,[1910] египетские боги без всяких трудностей проникли в царство Селевкидов.[1911] По приказу Селевка II был построен храм Исиды в Антиохии,[1912] Селевк посвятил чашу в честь Осириса в Милете.[1913] Преследования в Иерусалиме были делом самой еврейской жреческой аристократии.
Однако все эти боги — и Аполлон Милетский, и Артемида из Лаодикеи, и Ану из Урука — оставались для Селевкидов чужеземными божествами. Ведь Селевкиды не были ни милетянами, ни гражданами Лаодикеи, ни халдеями. В четвертом поколении после Селевка Никатора Антиох III остается «македонянином» Между тем древние религии были, по существу, этническими и территориальными. Повсюду поклонялись «богам предков» и сверх того богам места своего жительства. Разумеется, Селевкид мог делать приношения богам Вавилона или Антиохии, посылать подарки Аполлону Делосскому и вопрошать оракул Аполлона в Милете. Но эти Аполлоны всегда оставались богами других людей. Города сами облекали полномочиями жрецов своих богов, и если Афина Илионская оказывает помощь Антиоху I, то лишь угождая настойчивым просьбам граждан Илиона.[1914] Поклонялись ли Селевкиды идолам, оставленным предками на их родине, ставшей Македонией Антигонидов?
Подобно всем эмигрантам, например чужеземным торговцам на Делосе, царь создавал на новых землях новые святилища, боги которых должны были стать его богами. Это ни в коей мере не должно удивлять. Все читали о том, как афинский изгнанник Ксенофонт, разлученный с богами своего отечества, чужак в храмах страны изгнания, посвятил небольшой храм на территории своего небольшого лакедемонского домена своей богине-покровительнице Артемиде Эфесской.
На принадлежавшей ему земле Селевк I основал роскошные святилища в Дафне, близ Антиохии. Мы читаем: «Селевк I посвятил Аполлону территорию, соседнюю с Антиохией».[1915] Заметим, что празднества в Дафне организует царь,[1916] а вовсе не город Антиохия.[1917] Это он устанавливает и меняет здесь идолов.[1918] Из письма Антиоха III мы узнаем, что верховного жреца Аполлона и Артемиды Дайттайских и других святилищ, расположенных в Дафне, назначал царь.[1919]
Цари почитали этих богов Дафны. Аполлон считался божественным отцом основателя династии.[1920] Когда Селевк I приносил клятву, он призывал не божеств Антиохии или Македонии, а всех «царских богов».[1921]
Существование этих «царских богов» позволяет объяснить две истории, сохранившиеся у Афинея, которые вне этого остаются непонятными. Афиней сообщает, что философ-эпикуреец Диоген, бывший в милости у Александра Балы, обратился к царю с просьбой разрешить ему носить пурпурную тунику и золотой венок с изображением в центре бюста Арете, жрецом которой он хотел быть назначенным».[1922] Царь согласился на его просьбу и даже подарил ему такой венок. В восточных культах жрец носил венок, украшенный изображением божества, служителем которого он был. Селевкиды восприняли этот обычай.[1923] Такого рода венок был знаком отличия верховных жриц Лаодики. Понятно теперь, что Диоген мог испросить для себя право носить такое украшение и что его инвеститура не была номинальной. Но о какой Арете идет здесь речь? Диоген был уроженцем вавилонской Селевкии.[1924] Александр Бала не мог назначить его жрецом в этом городе; я не думаю, чтобы эллинистический царь вообще мог назначать жрецов муниципального культа.[1925] Впрочем, как показывает продолжение истории, философ остался при дворе и царь попросил его явиться туда в жреческом одеянии. Так Диоген стал жрецом Арете царского пантеона.
При языческой религии каждый мог создавать пантеон по своему усмотрению. Одна ассоциация в Афинах воздавала сверхчеловеческие почести Софоклу. Гарпал соорудил в Афинах храм Афродиты Пифионики для своей возлюбленной Пифионики. Некий Артемидор из Перге построил на о-ве Фера около 250 г. до н. э. частное святилище, заполненное алтарями различных богов, которых владелец особо почитал.[1926] Поэтому нет ничего удивительного, что Александр Бала назначает жреца Арете. Не вызывает изумления и другая история, которую Афиней заимствовал у Пиферма из Эфеса, современника первых Селевкидов.
1911
Ассоциация анубиастов в Смирне делает приношение своему богу в честь Стратоники (Michel, 1223). В Сирийской Селевкии находилось известное святилище Сараписа: Тас. Hist., V.84.О культе Сараписа на севере Ирана см. L. Robert. «Hellenica», XI–XII, 1960, с. 85 — посвящение Сарапису за «благополучие царя».
1915
По словам Юстина, Селевк полагал, что происходит от смертного отца и Аполлона (Iustin., XV.4.8:
1916
OGIS, 248, стк. 31: εν τοις αγωσιν… οις ο βασιλεύς ‘Αντίοχος επί Δάφνει θήσει χαθάπε[ρ]… εθος ην — «во время состязаний… которые Антиох будет проводить в Дафне, как… принято было по обычаю». Ср. Pol., XXXI.3; Poseid., 87 fr. 21 Jac. = Athen. 540a; Strabo, XVI.2.6, c. 750; Liv., XXXIII.49.6.
1917
В императорский период празднествами ведал уже сам город Антиохия: Iulian Misopog., 361d.
1918
Iustin., XXXIX.2.5; Amm. Marc., XXII.131; Malalas, с. 234 и 307 (Bonn); Liban. Monod., с. 335.
1919
Welles, 44, стк. 21: της αρχιερωσύνης του ‘Απόλλωνος και της Αρτέμιδος των Δαιττών καί των αλλων ιερών ων τα τεμένη εστιν επι της Δάφνης.
1920
См. тексты, собранные у Stähelin. — RE, II A, 1232. Наиболее древним документом этой официальной религии является декрет Илиона 281 г. до н. э. (OGIS, 212, стк. 14; L. Robert. Études anatoliennes, c. 172–182). Пятно в форме якоря было признаком божественного происхождения членов династии (Арр. Syr., 56; Iustin., XV.4.2; Сlem. Аlex. Paedag., III.11, 59, с. 270-St.). Относительно символа в виде бычьих рогов, украшающих на некоторых медалях голову Селевка, ср. App. Syr., 57, и Stähelin. — RE, IV А, стб. 1209.
1925
Ни культ Дионисия Категемона в Пергаме (Welles, 65–67), ни династические культы в Александрии и Птолемаиде не были муниципальными.
1926
Hiller v. Gaertringen. Thera, III, c. 89; U. v. Wilamowitz. Der Glaube der Hellenen, 1932, c. 387.