— Я буду с вами, мадам. Я ждал этого со дня смерти Джона Кеннеди.
— У вас есть какие-то конкретные опасения, Голт?
— Нет, мадам. Обеспечьте политическую часть, подпишите законопроект, а уж я позабочусь о том, чтобы привести закон в исполнение.
— Может быть, вы можете мне что-то посоветовать?
— Да, пожалуй, нет…
Бойся Мартовских Ид.
— …хотя я никогда не понимал, мадам Президент, почему вы так затянули с законопроектом. Если 10 марта хоть что-нибудь не сработает и если в будущем году вас не переизберут на второй срок, нам придется начать все сначала.
— Я знаю, Голт, но я должна была выбирать между законопроектом о медицинском обслуживании — а с него начинать управление страной было вовсе не просто — и законопроектом о владении оружием. Если бы я предложила их одновременно, возможно, в конце концов потеряла бы и тот и другой. По правде говоря, я собиралась предложить законопроект годом раньше; кто мог предположить, что Нигерия нападет на Южную Африку и Америке придется всерьез задуматься о своем месте на Африканском континенте?
— Да, вы тогда подставили себя под удар, мадам Президент; признаться, я тогда считал, что вы не правы.
— Знаю, Голт. Я и сама провела немало бессонных ночей. Но вернемся к законопроекту о владении оружием: не забудьте, что Декстер и Торнтон с огромным успехом подвергали этот чертов законопроект обструкции почти два года — неслыханный срок в истории сената. И это несмотря на негласную поддержку лидера большинства сенатора Бэрда. Впрочем, я не вижу причин для тревоги. Я по-прежнему считаю, что мы можем провести законопроект. По-моему, теперь ничто не в силах этому помешать. А вы как думаете, Голт?
— Конечно, мадам, — сказал директор после недолгих колебаний.
Первая ложь вышестоящему лицу. Поймет ли следственная комиссия, что мной руководило, если через три дня президента убьют?
— Спокойной ночи, Голт, спасибо вам.
— Спокойной ночи, мадам Президент, спасибо за отличный ужин.
Директор вышел из Белого дома и сел в машину. Специальный агент, исполняющий обязанности шофера, обернулся к нему.
— На ваше имя получено важное сообщение, сэр. Не могли бы вы немедленно вернуться в Бюро?
Только не это.
— Хорошо. Может быть, мне и кровать в кабинет поставить? Правда, меня смогут упрекнуть в том, что я пытаюсь увильнуть от платы за квартиру и сижу на шее налогоплательщиков.
Водитель рассмеялся. Должно быть, директор хорошо поужинал. А ему вот не удалось.
Элизабет принесла кофе — села рядом.
Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Как бы между прочим, ненавязчиво подними руку, положи на спинку дивана и погладь ее волосы.
Элизабет встала.
— Ах да, чуть не забыла, хочешь брэнди?
Нет, я не хочу брэнди. Я хочу, чтобы ты вернулась.
— Спасибо, не стоит.
Она снова села рядом, прижимаясь к Марку плечом.
Пока у нее в руке чашка кофе, я даже не могу поцеловать ее. Ага, она поставила чашку. Черт, снова встала.
— Давай послушаем музыку.
Этого мне только не хватало.
— Прекрасная мысль.
— Тебе нравится «Памяти Синатры»?
— Ужасно нравится.
Типичное не то. Ага, возвращается. Попробуем поцеловать. Проклятье, опять этот кофе. Ну наконец-то поставила. Вот так, нежно. Да, очень здорово. Боже, как она хороша. Долгий поцелуй — ее глаза открыты? — нет, закрыты. Она тоже наслаждается. Вот и прекрасно. Продлим удовольствие.
— Хочешь еще кофе, Марк?
Нет, нет, нет, нет, нет.
— Нет, спасибо.
Еще один долгий поцелуй. Начни поглаживать по спине — так далеко мы с ней уже заходили, какие могут быть возражения, — рука скользит ниже, к ноге — остановка: какая сказочная нога, и у нее их целых две. Теперь убери руку и сосредоточься на поцелуе.
— Марк, я должна тебе что-то сказать.
Господи! Наверное, ей сейчас нельзя. Нет, мне решительно не везет.
— М-мм?
— Я тебя обожаю.
— И я тебя.
Он расстегнул ей молнию на юбке и принялся нежно ласкать. Ее рука на моем бедре, выше, выше… Ну вот… Сейчас. Свершится.
Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь.
Боже, за что?
— Марк, это тебя.
— Эндрюс?
— Да, сэр.
— Юлий.
Чтоб ты сдох.
— Сейчас буду.
8 марта, вторник
На углу церковного дворика стоял мужчина. Он продрог на холодном мартовском ночном ветру и похлопывал себя по спине, пытаясь согреться. Он однажды видел в кино, как подобным образом согревался Джин Хэкман.[19] Актеру, помнится, это помогло. А вот ему не помогало. Наверное, все дело в том, что Хэкмана грели «юпитеры» компании «Уорнер Бразерс», решил он, раздавая себе шлепки.
19
Хэкман Джин (р. 1931) — американский киноактер. В СССР известен по фильмам «Принцип «Домино» и «Разговор».