Ну да – в августе прошлого года, как раз когда русские войска начали штурм Варшавы, у него родился сын. Наследник! Маленькое солнышко с крайне умным и серьёзным личиком и яркими, как у мамы, глазками… Аврора вся светилась, когда брала его на руки. И, хотя кормила сына, по нынешнему обычаю аристократических семей, кормилица – молодая финка гренадёрских статей, которая родила свою дочь всего лишь за три дня до того, как разрешилась от бремени графиня Николаева-Уэлсли, но Аврора проводила с малышом куда больше времени, чем это было в обычае у её подруг и знакомых. Она даже отодвинула все дела своего Модного дома и на некоторое время попросту закрыла свой салон, уже давно ставший в Петербурге весьма популярным местом, – лишь бы проводить с долгожданным сыном побольше времени. Жена даже велела поставить в их спальню вторую колыбельку и время от времени брала парня к ним на всю ночь, вставая к ней, как когда-то это делала Марьяна… что приводило всё высшее общество Петербурга в некоторый шок. Ну не принято было подобное здесь и сейчас ни разу! Высокопоставленные матери, родив, сразу же передавали новорождённую дитятю на попечение кормилиц, мамок, нянек, уделяя им дай бог несколько минут в течение дня. Типа зайти, проведать и проконтролировать прислугу. Причём с течением времени ситуация не сильно менялась, и хоть какой-то интерес для родителей детки начинали представлять, только когда наступало время искать им «партию». Ибо удачная партия для отпрыска могла повысить статус и значимость самих родителей… Конечно, таковых было не прям уж сто процентов – встречались и любящие семьи, уделявшие детям куда больше своего драгоценного времени, но даже на их фоне семья Даниила и Авроры всё равно сильно выделялась. Так что в высшем свете было составлено категоричное мнение, что чета Николаевых-Уэлсли – «сумасшедшие родители». Особенно учитывая, что с дочей они вели себя совершенно таким же образом.
Короче, если была хоть малейшая возможность увернуться от заседания Государственного совета, Даниил её, как правило, не упускал. Но, увы, на тот раз ничего не сработало. Потому что вчера, на совместном ужине с Государем, только два дня как возвратившимся из Польши, Николай прямо приказал Даньке непременно присутствовать на сегодняшнем заседании. И осторожные расспросы бывшего майора о том, чем вызвана подобная категоричность, ни к чему не привели… Император вообще вернулся из Варшавы в каком-то задумчивом состоянии. И чем он там занимался ещё почти полгода после того, как последние очаги сопротивления были окончательно раздавлены – было загадкой. Ну, как минимум для Даниила.
– М-м-м… я думаю, господа, скорее всего речь пойдёт о польских делах, – произнес сенатор Кушников. Даниил был знаком с Сергеем Сергеевичем через его дядю – историка Карамзина. Они с ныне покойным Николаем Михайловичем были включены императором в комитет, занимавшийся разработкой программы для начальных школ, бóльшую часть из которых составляли церковно-приходские. Бывший майор совершенно не помнил, как оно там было в той, другой истории, но здесь в программу церковно-приходских школ кроме письма и чтения, в качестве учебника для которого использовались Евангелие, Псалтырь и Жития святых, а также арифметики, оказывается, входила и история[16]. Что его прямо поразило… потому что для него ЦПШ с юных лет были олицетворением всего самого отсталого в образовании. Над слабо образованными так и смеялись: «Ты чего такой тупой – ЦПШ окончил, что ли?» Впрочем, если подумать – это были насмешки из тех времён, когда всеобщее образование стало обыденностью. А для сегодняшнего времени практически поголовной крестьянской неграмотности церковно-приходские школы вполне могли считаться большим шагом вперёд. Так что Даниил тогда засунул всю свою воспитанную временами всеобщей грамотности неприязнь к ЦПШ куда подальше и впрягся в процесс по своей привычке – с полной отдачей, постаравшись внести в разрабатываемые программы весь свой опыт советского школьника и студента. Ну и любителя истории. Другого-то у него было… Ну а что получилось – не ему судить.
16
Точно так же было и в нашей истории. В программу наиболее распространённой «двухклассной» программы, обучение по которой длилось четыре года (по два на класс), тоже входил предмет «история». В «одноклассную», с двумя годами обучения, – нет.