Естественно, занимались этим всем местные слуги, но ждать, пока они всё сделают, следовало более получаса. Так что Даниил спустился в ресторан, поужинать.
Полученные от польских аукционов деньги позволили казне наконец-то рассчитаться с Данькой за Александровскую железную дорогу и заметно продвинуть кое-какие реформы – медицинскую, образовательную, научную… Бывший майор не помнил, в каком году в его истории была открыта Пулковская обсерватория, но здесь она начала работу с лета тысяча восемьсот тридцать четвёртого года[18]. Кроме того, после удачного завершения Берлинско-Потсдамской и Венско-Баденской железных дорог к Даниилу пошли новые заказчики. Да и старые не исчезли. Вследствие чего сейчас у бывшего майора в портфеле лежали заказы на строительство аж семи новых железных дорог в шести странах, две из которых были весьма крупными – Берлин – Франкфурт-на-Одере протяжённостью более ста вёрст, а также гораздо более длинная Вена – Краков, протяжённостью почти четыреста пятьдесят вёрст. Причём, что пруссаки, что австрияки, похоже, только ими ограничиваться не думали, с определённым интересом поглядывая в сторону теперь уже австрийской Варшавы… Так что деньги у него появились. Но и направлений, куда их потратить, также прибавилось. Например, исходя из проявленного австрийцами и пруссаками интереса к дороге до Варшавы, им с Николаем тоже стоило подумать насчёт того, как ускорить строительство дороги на неё со своей стороны. Или даже двух – от Риги, куда уже почти довели дорогу из Санкт-Петербурга, и-и-и-и… от Москвы. Через Минск. И её так же, похоже, придётся строить за счёт Даньки. Потому что денег в казне едва-едва хватает на уже действующие проекты. А к строительству дороги от Москвы в западном направлении ещё даже не приступали. Хотя в программе развития железных дорог она была предусмотрена – начало её строительства было запланировано только лет через семь-восемь. Но если австрияки и прусский король проявят такую инициативу – делать нечего. Придётся строить. Нельзя упускать возможность сразу объединить дорожные сети трёх государств…
Но, увы, прежде чем браться за столь масштабные проекты, требовалось резко расширить материальную базу. На демидовских рельсах такой объём строительства было уже не потянуть… Да что там рельсы – в стране начал потихоньку ощущаться дефицит металла. То есть не только для рельсов – для всего! Так что цены на него явственно поползли вверх, грозя похоронить многие начинания. И причиной этому стало не только активное железнодорожное строительство. В стране реально начала разворачиваться массовая индустриализация. Так, если в железнодорожном строительстве и производстве подвижного и тягового состава Даниил пока являлся практически стопроцентным монополистом, то, например, в производстве паровых машин и пароходов – давно уже нет… Ну при строгом классическом подходе. Так-то, что там, что там – продукция, произведённая его заводами и верфями, которых к настоящему моменту стало уже семь, причём одна из них была расположена на Урале, а ещё две – в Сибири, занимала где-то от пятидесяти до шестидесяти пяти процентов рынка, что по всем меркам экономической науки будущего могло считаться монополией.
Так что металла не хватало. И это ещё слава богу, к настоящему моменту англичане резко нарастили собственное производство железа и стали, почти прекратив закупку их за рубежом. Вследствие чего огромный объём металла, ранее поставлявшийся Демидовыми (да и не только ими) на британский рынок, теперь влился на российский. А то ситуация уже превратилась бы в катастрофическую… Но, судя по ежегодному росту объемов потребления – и этот резерв был практически исчерпан. Так что задачу развития материальной базы требовалось решать, и как можно быстрее. Тем более что основа, опираясь на которую её можно было решать как ко всеобщей, так и к его собственной выгоде, у Даньки была – да-да, те самые подаренные Николаем земли на юге. В их недрах хранилось немыслимое богатство – железная руда криворожского бассейна и уголь Донбасса. И главным препятствием для освоения был недостаток рабочих рук…