В этот момент раздался голос его жены:
– Merci, marquis, je le sais. Mon mari me le dit tous les matins…[25] – Вежливо улыбнувшись, Ева Аврора мягко освободила свою ручку из ладоней де Кюстина и, проскользнув между окружающими её дамами, прижалась к мужу.
– Потанцуем, дорогой? – проворковала она, подхватывая его за второй локоть. Данька ещё мгновение назад готовившийся наплевать на весьма разумные слова Александра Николаевича, замер, всё ещё продолжая свирепо коситься на обнаружившего его о-о-очень недоброе внимание и слегка побледневшего француза, после чего перевёл взгляд на жену, тут же смягчившись.
– А разве в твоём агенде следующий танец уже не занят?
– Пф… – фыркнула Ева Аврора. – Разве это может мне как-то помешать, если я хочу потанцевать со своим мужем?
Когда они уже закружились в водовороте загремевшей музыки, до Даниила донеслись слова, сказанные французу одной из той стайки дам, что ранее окружила его жену.
– Trouvez un moyen de remercier la comtesse, marquis. Elle vous a sauvé la vie. Il faut être absolument imprudent pour traîner derrière la comtesse Nikolaeva-Wellesley en présence de son mari…[26]
Больше де Кюстин на балу к его жене не приближался.
Ночь после бала прошла… волшебно. Нет, они с женой и так были всегда нежны друг с другом, но, похоже, после происшествия на балу Ева Аврора решила доказать ему, насколько любит и желает именно его и как ей плевать на всех остальных… А может, просто сработал древний женский инстинкт, из-за которого женщины вспыхивают страстью к мужчине, показавшему свою силу в схватке за неё. И хотя до «силы» дело на балу не дошло, то, как споро маркиз ретировался и более за весь вечер ни разу не рискнул приблизиться к ней, сделало всё предельно очевидным… Так что они с Евой Авророй уснули уже к утру. Но выспаться Даньке не удалось. Потому что уже в восемь утра из дворца прибыл гонец, передавший повеление немедленно явиться к императору.
Едва Данька вошёл в кабинет императора, как ему навстречу шагнул высокий, широкоплечий и загорелый молодой человек, который, крепко его обнял, после чего, чуть отстранившись, радостно произнёс:
– Как же я соскучился по вам и вашим рассказам, дядя Даниил!
Бывший майор в свою очередь порывисто обнял своего воспитанника и выдохнул:
– Вернулся!
– Да, сегодня ночью, – радостно кивнул цесаревич. – Пока на Балтике лёд не встал – успели дойти до Риги, а дальше уже на поезде. Вы ж, дядя Даниил, уже половину Европы своими железными дорогами застроили…
Это было не совсем так, пруссаки и австрийцы теперь строили свои дороги сами – к той же ветке на Штеттин компания Даниила никакого отношения не имела. Но вот ветки Берлин – Варшава и Краков – Варшава действительно строил бывший майор. Но это были последние контракты в Австрии и Пруссии, которые его концерну удалось отхватить…
– А ты совсем красавчиком стал, – добро усмехнулся Даниил, обводя взглядом столпившийся в кабинете народ – императрица, сёстры, слуги… – окреп, обветрился и шрам где-то заработал. Это кому так не повезло на моего ученика нарваться?
– Вот – узнаю своего воспитателя, – рассмеялся Александр. – А то maman как увидела – так тут же заохала…
Чуть больше двух с половиной лет назад цесаревич отбыл в первое в истории династии кругосветное путешествие, начавшееся с путешествия по России.
Из Петербурга его «поезд цесаревича» по железной дороге добрался до Москвы, в которой он задержался где-то на неделю, после чего, опять же по железной дороге, которую открыли вот только за несколько дней, до того как, добрался до Нижнего Новгорода. Там Александр с сопровождающими и конвоем загрузился на пароходы и спустился вниз по Волге до Казани, по пути устроив несколько одно-двухдневных стоянок в приволжских городах со всем сопутствующим церемониалом – от торжественных обедов с местной элитой до приёмов и балов, а потом поднялся по Каме до Перми. Задержавшись в ней на три дня, он по Уральской горнозаводской железной дороге добрался до Екатеринбурга, посетив по пути Нижний Тагил и Невьянск. В Екатеринбурге Великий князь задержался на неделю, дождавшись Анатолия Демидова, который, верный своей мечте, упорно продолжал строительство дороги к Тихому океану. Цесаревич с Демидовым был знаком ещё с тех времён, когда Анатолий Никитич учился в Железнодорожном училище, и нынешний главный воспитатель цесаревича частенько брал его с собой в Зимний или Царское село… Впрочем, совсем уж в строительное безумие Демидов не впал, так что не стал тянуть линию напрямую, а разумно решил сначала попытаться просто максимально уменьшить время и стоимость доставки грузов между Кяхтой, через которую шла основная торговля Российской империи с Китаем, и Екатеринбургом. Заветы своего учителя – графа Николаева-Уэлсли – о том, что железная дорога должна строиться только там, где есть необходимый поток грузов и пассажиров, он помнил, как «Отче наш»… Так что дорога из Екатеринбурга была дотянута только до Тюмени, до которой два приятеля добрались во вполне комфортабельном салон-вагоне. После чего цесаревич с Демидовым и сопровождающими лицами перегрузились на мелкосидящие колесные пароходы, на которых спустились по Туре в Тобол, а затем уже по нему спустились до его впадения в Иртыш у села Самарово, по пути задержавшись на два дня в Тобольске. Ну, а потом уже по Иртышу поднялись до Омска.
26
Найдите способ отблагодарить графиню, маркиз. Она спасла вам жизнь. Надо быть достаточно безрассудным, чтобы волочиться за графиней Николаевой-Уэлсли в присутствии ее мужа…