– Мирные? – с сомнением покачал головой Даниил. – А Кавказ?
– С Кавказом, считай, всё, – самодовольно заявил император. – Непримиримых задавили напрочь, а кого ещё нет – я договорился с Абдул-Меджидом, что он заберёт себе всех, кто не захочет остаться под моей рукой.
– Всех?
– Всех, – кивнул император. – А если кто не уйдёт – есть Ермолов. Он согласился остаться на Кавказе ещё на пару лет, чтобы окончательно покончить со всеми, кто не смирится. А потом мы устроим ему «триумф».
– «Триумф»?
– Ну да – по римскому обычаю, – рассмеялся император. – Алексей Петрович меня не особо любит, но уважает. Из-за Ватерлоо. Мол – я свой брат, боец, через такую битву прошёл… Впрочем, – да, прошёл. Мы с тобой прошли. У меня ведь в тот день, часам к двум пополудни, появилось ощущение, что я точно сегодня сдохну. А вишь ты – не сдох… Кто бы мог подумать, что тот день будет мне так долго по-доброму аукаться?
Бывший майор минуту помолчал, погрузившись в воспоминания, после чего встал и начал собирать листы доклада в папку.
– Понял. Начнём прорабатывать третий, самый дорогой вариант. Но ты точно уверен? Как там наше «прикрытие» с Ленскими приисками дело обстоит? Я читал, что золото нашли, но его реально нашли или это просто «дымовая завеса»?
– Скорее с Витимско-Олёкминскими, – довольно усмехнулся император. – Нашли-нашли золото. И много. Не волнуйся.
Вот после этого Николай и кивнул в сторону стопки газет…
– …И что интересного там пишут?
– Да много чего, – хмыкнул император. – Больше всего восторгов по поводу Рождественского бала. Особенно пруссаки и австрияки стараются. И все очень ждут очередной номер журнала «Аврора» – сильно хотят полюбоваться на иллюстрации.
Даниил кивнул – «Аврора» была иллюстрированным журналом.
– Да, жена говорила, что заказ на печать пришлось увеличить почти в шесть раз. Очень много заявок из-за рубежа пришло. И она наконец задумалась об организации переводных вариантов своего журнала. Мол, филиалы Модного дома в других странах есть – чего бы им и журнал на своих языках не издавать?
– И действительно… – рассмеялся Николай. После чего хитро прищурился. – Кстати, в «Пари матч» есть материал и этого твоего де Кюстина.
– Моего? – хмыкнул Данька.
– Ну, это ж ты мне про него все уши прожужжал.
– И вовсе я тебе ничего не прожужжал. Просто рассказал, чем он у нас там отметился. А дальше – твоё дело. Хочешь – убей, хочешь – отпускай. Мне до него дела нет. Про меня он писать вряд ли будет – невелика сошка…
– А вот тут ты не прав, – развеселился Николай. – Про тебя он уже написал. Немного, конечно… в основном восхищался твоей женой, но не упустил возможности тонко посетовать на то, что утончённой европейке достался в мужья неотёсанный мужлан, не способный достойно её оценить. Он, кстати, и меня так слегка пнул. Из-за того, что я раздаю титулы всяким недостойным…
– Ну, значит – договорился. Как его грохнуть собираешься? – посуровел Даниил.
– Экий ты грозный! Нет, убить его – не выход! – задумчиво произнёс Николай. – После такой статьи все сразу расценят это как мою месть. Или твою. И зачем нам этот геморрой с просвещённой Европой? Мало она нас полоскает после польских событий, чтобы ещё подставляться из-за этого фигляра? Так что сначала попробуем по-другому.
– Как по-другому? – вскинулся Данька.
– Купим, – усмехнулся Николай. – Не напрямую, не как торгаши, то есть «ты мне – это, я тебе за это деньги», а по-умному. Чтобы сам себе придумал, за что ему будут большие деньги платить. Сам придумал, сам обрадовался своему уму и сам убедил меня так сделать…
Бывший майор задумался.
– А если не поведётся?
– Ну, твои Герцен с Огарёвым повелись же? – усмехнулся император. А Даниил покаянно склонил голову. Ну вот надо было ему рассказать про «декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революционную агитацию»[30]. Эту ленинскую работу он помнил потому, что в его времена для политзанятий были обязательны конспекты ленинских работ. Для всех категорий военнослужащих. Даже для солдат, призванных из самых глухих кишлаков Ферганской долины или Горного Бадахшана. Ой что они писали… как вам конспект работы Ленина – «Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы Колчака»? Или «Берегите шпионов» вместо «Берегись шпионов»? Вот он как-то и проговорился про Герцена. А Николай, не будь дураком, намотал на ус. Так что сейчас Герцен с Огарёвым – личные императорские цензоры и члены нескольких комиссий (в том числе, кстати, комиссии по разработке крестьянской реформы) с очень нехилым окладом. При этом власть они по-прежнему критикуют, и довольно активно, но… за исключением императора. Да ещё и заявляют во всеуслышание, что это вполне в демократических правилах. Потому как в Англии (это ж несомненно демократическая страна, не правда ли – причём одна из старейших) существует закон, прямо запрещающий критиковать королеву. Потому как это опора и символ Британской государственности. А вот в отсталой России такого закона, увы, пока что не имеется. Что совершенно неправильно, но не мешает истинным демократам и патриотам соблюдать его положения так, как будто он есть… Ой, на какие высоты казуистики способны люди, когда им это выгодно!