После чего следует ещё где-то год грудного вскармливания. То есть опять женский организм работает на износ, питая не только себя, но ещё и вырабатывая пищу для младенца… А когда весьма тёпленький государь пьяно поинтересовался – сколько месяцев нужно на восстановление, бывший майор с той же пьяной категоричностью отрезал:
– Три-четыре года – не меньше! Смотри – первый год после родов вообще не считаем, потому что она – мать кормящая плюс спит урывками, каждую ночь к ребёнку по нескольку раз вскакивая. Ну какое тут восстановление? Да и зажить там всё внутри должно… И последние девять месяцев тоже. Потому что она снова беременная, и снова её организм в ребёнка всем чем можно вкладывается. А вот те полтора-два года, что посерёдке – ей на восстановление и нужны…
Николай тогда замер, потом что-то прикинул на пальцах, а затем осоловело уставился на Даньку.
– А если кормит кормилица, а к ребёнку ночью встаёт няня?
Данька замер, а потом всё так же категорично произнёс:
– Всё равно три-четыре! – Хотя чем он в тот момент руководствовался, на следующий день вспомнить не мог напрочь… Но на тот же следующий день к нему припёрся уже протрезвевший, но, как выяснилось, всё помнящий государь и заставил Даньку рассказать всё, что тот помнил про «планирование семьи». Применил ли он хоть что-то из рассказанного – тайна, покрытая мраком. Данька и не интересовался… Но как бы там ни было – третий, четвёртый, пятый и шестой ребёнок в семье императора появились именно что с такой разницей. Впрочем, поскольку Данька совершенно не помнил, когда там у Николая рождались дети в той, прежней истории, всё могло идти вполне себе естественным путём…
– Ну так что, чем угощаешь? – снова насел Мишка. Даниил вздохнул и, выйдя из-за стола, подошёл к буфету, стоящему у дальней стены. Достав оттуда бутылку характерной формы и несколько фужеров, он расставил их на столе и сорвал фольгу с горлышка бутылки. Хлопок пробки, пузырьки…
– Ну, за второго наследника! – резюмировал государь, поднимая фужер и делая глоток. После чего хмыкнул и поднял бутылку, разворачивая её этикеткой к себе.
– Абрау-Дюрсо? А где это?
– На Кавказе.
– На Кавказе? – изумился Михаил. – У нас на Кавказе делают шампанское?
– Именно у вас и делают, – усмехнулся Данька. – Я взял в аренду небольшое поместье на кабинетных землях, которые образовались после переселения черкесов в Османскую империю[40], и заложил там небольшой виноградник.
– А почему там? – заинтересовался Михаил. Данька пожал плечами.
– Ну, француз, который у меня этим занимается, сказал, что там для винограда очень хороший климат и подходящие почвы. У меня нет причин ему не доверять… – А Николай бросил на Даниила острый взгляд, на который тот только прикрыл веки. Мол – да, в будущем у нас там тоже делают вино…
Естественно, работать в этот день Данька больше не смог. Потому что после коротких посиделок они выдвинулись к Борелю в «Роше-де-Канкаль», где загул разросся в численности и продолжился до часу ночи… И стоил он новоиспечённому отцу почти восемнадцать тысяч рублей. Ну дык не хухры-мухры – сам император гулял! А потом все продержавшиеся до этого времени забрались в коляски и поехали смотреть на разводку моста…
Ну да – после того как Николай озадачил его мостом в Варшаве, в эту тему пришлось впрягаться по полной. Так что первый в Петербурге постоянный каменный разводной мост с металлическими пролётами в этом варианте истории был построен в конце прошлого, тысяча восемьсот сорок третьего года… Вернее, мостов было построено два – Дворцовый и Биржевой. И ещё два строилось – короткий через реку Карповку, с Петербургского на Аптекарский остров, и ещё один большой – через Невку, с Аптекарского на Выборгскую сторону. Потому что если уж делать – так делать. Тем более на Выборгской стороне располагался Гельсингфорсский вокзал, добираться до которого из дворца до постройки мостов приходилось на паровом катере. А потом идти пешком через привокзальную площадь от пристани до вокзала. А впереди ведь времена террористов, мать его…
40
В реальной истории переселение «немирных черкесов», продолжавших, несмотря на все усилия властей, вовсю заниматься набегами, грабежами и работорговлей, началось на двадцать лет позже – в начале 1860-х годов, но здесь Николай дожал Кавказ намного раньше.