Местные же дорожки можно было прокладывать как угодно, в том числе и через броды с паромными переправами. Единственное требование – они должны быть проходимыми «не менее трёхсот тридцати дней». Вот как хотите – так и соблюдайте это требование. Ибо, если это время превышалось хотя бы на один день – на губернские, уездные и волостные власти, ежели дорога проходила по территории, относящейся к волости, накладывался солидный штраф, который был куда значительнее, нежели затраты на то, чтобы засыпать щебнем или речной галькой наиболее крупные лужи на имеющейся дороге либо сделать невеликую подсыпку в нужных местах…
Ну и последний озвученный пункт учитывал то, сколько раз для исправления того, чего наруководили «народные представители», придётся вводить войска…
На этом – всё. Никаких других критериев не было.
Следующий месяц Данька добивал дела. Причём с проектами Конституции оказалось легче всего. Поскольку всем было понятно, что, несмотря на указ, которым он возложил обязанности председателя Особенного комитета на себя, – лично участвовать в работе Комитета государь будет весьма ограниченно, в его состав был кооптирован министр народного просвещения граф Уваров, до сего момента участвовавший в работе Комитета от случая к случаю. И Сергей Семёнович взялся за это дело со всей своей энергией… практически полностью освободив Даниила от этого обременения. Впрочем, всё остальное пришлось разгребать самому. Более того – где-то за несколько дней до запланированного отъезда Николай вызвал Даниила в Зимний.
– Вот – знакомься, – с лёгкой ухмылкой представил ему государь – мистер Самюэль Кольт. Американец. Владелец оружейного завода и конструктор-оружейник.
– Э-э-э… кто? – обалдело перепросил Данька.
– Мистер Самюэль Кольт. Владелец оружейного завода и конструктор-оружейник, – терпеливо повторил Николай, в то время как в его глазах прыгали весёлые чёртики… Ну да – бывший майор рассказывал ему о Кольте и о том, что во второй половине этого века револьверы заняли главенствующее место ручного огнестрельного оружия и находились на вершине где-то до Первой мировой войны… да и потом, уступив пальму первенства автоматическим пистолетам, окончательно не исчезли с оружейного Олимпа, сохранив свою эксклюзивную нишу. Но тогда же он высказал сильное сомнение в том, что Кольта удастся как-то перетянуть в Россию… И вот на тебе – сидит такой себе, улыбается вежливо.
– Эм-м… рад познакомиться, мистер Кольт, – ошарашенно выдавил Даниил, но сумел быстро взять себя в руки и недоумённо уставиться на императора. Мол, ну да – Кольт, круто чё… но я-то здесь при чём?
– У мистера Кольта нарисовались некоторые проблемы дома, – пояснил Николай, – вследствие чего ему пришлось закрыть принадлежащий ему завод в городе Патерсон и объявить себя банкротом[49]. Но наш военный агент в Америке заинтересовался его револьвером и сообщил мне об этом прискорбном событии, после чего я дал команду выкупить его завод и пригласить господина Кольта для помощи в организации производства револьверных систем на Сестрорецком и Тульском оружейном заводах.
– Это… дальновидно, – нейтрально произнёс Данька, продолжая сверлить императора взглядом. Типа – ну да, понятно, молодец… но я-то тут при чём?
И Николай немедленно удовлетворил его любопытство.
– Я бы хотел попросить вас, светлейший князь, отправиться с господином Кольтом в Манеж, где уже должно быть подготовлено для демонстрации его продукции, и опробовать её. После чего выдать господину конструктору свои рекомендации по поводу того, что и как в ней стоило бы усовершенствовать. Контракт с господином Кольтом это предусматривает…
Второй раз в этот день бывший майор появился в кабинете императора через пять часов. Слегка одуревший от грохота выстрелов и надышавшийся порохового дыма. Всё-таки дымный порох в закрытом помещении – это зло!
Как выяснилось, на своём заводе Кольт производил не только револьверы, но и револьверные ружья и даже револьверные дробовики. Причём ружья и дробовики составляли почти половину всей выпущенной продукции.
Все представленные конструкции оказались весьма ублюдочными. Ну на взгляд Даниила… Во-первых, пока ещё ни о каких патронах и речи не шло. В каморы барабанов поочерёдно набивались пули, пыжи и порох, который уминался пальцем или специальной «толкушечкой», а затем в эту конструкцию втыкался капсюль. Всё – пять выстрелов (по числу камор барабана) подготовлены. Ну, а после их отстрела пожалте снова нудно набивать каморы… По большому счёту выигрыш в скорострельности длинноствольных револьверных систем перед теми же гладкоствольными ружьями или ружьями с «улучшенной николаевской пулей», представлявшей из себя даже не «пулю Минье», а являющуюся её развитием «пулю Петерса» из того мира, оружие под которое не слишком быстро, но неуклонно заменяло в Русской императорской армии обычные гладкостволки, был не таким уж и большим. Что же касается кобурных револьверов, то здесь ситуация была получше, но тоже не сильно. Особенно на фоне того, что бóльшая часть русской кавалерии – от кирасир и до казаков – давно уже перевооружилась на двуствольные пистолеты разработки самого Даниила… Потому как с учётом дальности эффективного огня короткоствольного оружия на дымном порохе и скорости сближения на галопе или быстрой рыси средний кавалерист за время этого сближения как раз и успевал сделать всего пару более-менее прицельных выстрелов. То есть пять зарядов револьвера для кавалерии были как бы даже не избыточными. Ну, а для пехоты короткоствол был вообще не актуален…