Это замечание сделано Джин Овертон Фуллер из-за предания (в которое она не верит), согласно которому Сен-Жермен посетил в Париже Марию-Антуанетту, ставшую королевой, в тот момент, когда уже стали заметны признаки надвигающейся Революции, и предупредил ее о приближении бойни.[409] Английская исследовательница считает, что если такое возвращение Сен-Жермена в Версаль и имело место, то оно могло произойти только в этот период. Уже прошло много времени с тех пор как, согласно датированному свидетельству, графа видели в Германии. Он мог совершить эту поездку во время так называемого Алтонского периода — либо до того, как Дрессер написал письмо из Гамбурга с комментариями отношений Сен-Жермена с французским министром (до октября 1778 года) либо сразу после этого; следовательно, они могли быть связаны с визитом и его целью. Вряд ли этой целью было сообщить королеве об угрозе неминуемой гибели. Более вероятно, полагает Фуллер, что Сен-Жермен стремился добиться того, чтобы Людовик, зять императора Иосифа, не оказал поддержки вторжению императорских войск в Баварию. Для Людовика могло иметь значение то, что отправка французских войск в Баварию, учитывая, что часть его армии уже была послана в Америку (действие само по себе довольно сомнительной мудрости), поставила бы его в чрезвычайно сложное положение; да и по финансово-экономическим причинам он просто не мог себе позволить отправить их куда бы то ни было. Если Сен-Жермен и действовал именно в этом направлении, это не должно было означать неодобрения американского стремления к независимости; возможно, он считал, что помощь Франции мало значила для Америки, которая все равно достигла бы своей независимости, но наносила большой вред самой Франции. Все это очень походило на ситуацию 1760 года, вызвавшую его дипломатическую инициативу. Сен-Жермен хорошо относился и к Франции и к Англии, так как жил в обеих этих странах; учитывая и без того тяжелое финансовое положение Франции, сейчас ей эта война была нужна меньше всего. Прежде всего ей была необходима полная реорганизация финансовой и административной систем чтобы уменьшить все возрастающее давление налогового бремени на беднейшие слои населения, что вместе с постоянным ростом цен приводило эти слои населения, оказавшиеся на самом дне, в отчаяние и ярость. Если его послание было именно таковым, то он мог приехать к Марии-Антуанетте — несмотря на то, что именно ось Шуазёль-Кауниц привела ее во Францию — из-за ее личной позиции, скорее как к союзнику, чем как к мишени и жертве.
Хотя все эти соображения не лишены логики, мы держимся другого мнения по поводу подлинности свидетельства мадам д’Адемар и думаем, что поездка Сен-Жермена в Париж — отнюдь не легенда. Конечно, Фуллер совершенно права относительно того, что названные даты в записках графини недостоверны, но предположение о поездке Сен-Жермена в Париж в период между январем и августом 1779 года нам не кажется вероятным. Скорее оно должно было состояться в 1782 или 1783 году, когда Сен-Жермен проживал в Шлезвиге во владениях принца Гессенского, в период отлучки последнего. Впрочем, к Марии-Антуанетте и мадам д’Адемар мы еще вернемся позже. А пока переберемся вслед за графом Сен-Жерменом в Шлезвиг, в Гот-Готторпи Эккернфёрде.
Глава 18
В Шлезвиге
Принц Гессенский жил в старом феодальном замке, называвшемся Готторп, недалеко от города Шлезвига, у западного окончания бухты Шлея, на восточном побережье реки Шлезвиг.
Граф Сен-Жермен приехал в замок Готторп в августе 1779 года. С первых же своих встреч с принцем Гессенским граф сообщил ему о вещах, которые он намеревался осуществить на благо человечества. Принц не имел особой охоты участвовать в этих задумках: «Мне этого совсем не хотелось, но стаю совестно отклонить такие знания, значительные во всех отношениях, из-за ложного представления о мудрости, или из-за скупости, и я сделался его учеником».[410]
Спустя некоторое время к принцу Гессенскому приехал знатный гость — герцог Фердинанд Брауншвейгский.[411] Позже он напишет принцу Фридриху-Августу Брауншвейгскому:
«Мой многоуважаемый и дорогой племянник,
409
К сожалению, источником этого, по-видимому, являются откровенно фальшивые «Воспоминания о Марии-Антуанетте и Версальском дворе, написанные графиней д’Адемар, придворной дамой» («Souvenirs sur Marie-Antoinette et la cour de Versailles, par la Comptesse d’Adhemar, dame du Palais») (Paris, 1836). В окружении Марии-Антуанетты были граф и графиня д’Адемар, однако их брак был заключен в 1782 году, когда невесте было 22 года. Из двух дат, когда, согласно этим воспоминаниям, произошли встречи Марии-Антуанетты и Сен-Жермена, свидетелем которых она была, одна — в 1775 году, другая — в 1789 году, — первая выглядит слишком ранней, вторая — слишком поздней. Так называемые воспоминания были, вероятно, сфабрикованы из мемуаров мадам дю Оссет, Казановы и «Хроники слухового окна», еще одной выдумки. Морепа — которого Людовик XVI отозвал из ссылки, куда его сослал Людовик XV — показан врагом Сен-Жермена, который угрожает ему заключением в Бастилию. Моделью для него, должно быть, послужил Шуазель, имя которого для перенесения действия в более поздний период заменили на Морепа. Графиня д’Адемар умерла в 1822 году, и Шакорнак, вероятно, прав, предположив, что эти «Воспоминания», автором которых она считалась, были написаны Ламот-Лангоном, который был автором и некоторых других фальшивых мемуаров. Я не стала бы об этом даже упоминать, если бы не явный интерес к ним госпожи Блаватской. Конечно, то, что экземпляр его был в библиотеке госпожи Фадеевой, ее тети, не является гарантией того, что сама госпожа Блаватская одобряла их, однако в 1884 году она приехала в замок д’Адемар, что показывает, что она надеялась получить там информацию о Сен- Жермене, и госпожа Купер-Оукли пишет (C. 53f), что современная ей графиня д’Адемар, американка, уверяла ее, что у нее были относящиеся к этому вопросу документы, сейчас хранившиеся в Америке. По-видимому, она не показала эти документы, но остается еще возможность, что Ламот-Лангон вывел свою идею визитов Сен-Жермена из подлинного предания о встречах между Марией-Антуанеттой и Сен-Жерменом, о которых знала настоящая графиня д’Адемар, хотя она и не писала «Воспоминаний», опубликованных после ее смерти. (Нам доподлинно известно, что мадам д'Адемар писала мемуары, обнаруженные на ее груди после ее кончины в Одессе. Другое дело, что Ламот-Лантн мог литературно обработать подлинные воспоминания, привнеся в них немалую долю своей буйной фантазии. Однако оценка этих мемуаров в письмах Е.И. Рерих не подвергает сомнению саму суть: возможность предупреждения королевы Сен-Жерменом.)
411
Фердинанд, принц Брауншвейгский-Люнебургский (нем. Prinz Ferdinand von Braunschweig; 12 января 1721, Вольфенбюттель — 3 июля 1792, Брауншвейг) — прусский генерал-фельдмаршал, командующий объединенной армией союзников Пруссии в Семилетней войне, шурин прусского короля Фридриха II. Славно послужив, прославившись в победе при Миндене, он получил отставку и посвятил себя искусствам и масонству. Фердинанда Брауншвейгского посвятили в 1740 году в масонскую ложу его брата, Фридриха II. Для княжества Брауншвейгского с 1770 года он становится английским Провинциальным Великим Мастером, и через год встает во главе устава «Строгого Послушания». На Конвенте в Кохло, в 1772 году, он становится Великим Мастером всех шотландских лож. Он созвал Вильгельмсбадский масонский конвент, который проходил с 16 июля по 1 сентября 1782 года, где по уставу «Строгого Послушания» было принято решение о продолжении развития этого устава.
Он также стал в 1783 году, как Карл Гессен-Кассельский, членом Общества иллюминатов, а в 1786 году и получил звание — генерал-обермейстера азиатских братьев.
Примечательно, что у Фердинанда было 17 братьев и сестер, его сестрами были супруга Фридриха Великого королева Пруссии Елизавета Кристина, супруга его брата, Августа Вильгельма, мать наследовавшего Фридриху Великому Фридриха Вильгельма II, Луиза Амалия Брауншвейг-Вольфенбюттельская, и вторая жена короля Дании Фридерика V королева Дании Юлиана-Мария, а старшим братом — Антон Ульрих (нем. Anton Ulrich Herzog von Braunschweig-Wolfenbüttel, 17 (28) августа 1714, Беверн — 4(15) мая 1774, Холмогоры), герцог Брауншвейг-Беверн-Люнебургский — отец российского императора Ивана VI Антоновича, генералиссимус русских войск 11 ноября 1740–1741 при императрице Анне Иоанновне, сосланный Елизаветой Петровной и умерший в ссылке при Екатерине II.