В начале 1768 года его вновь принимали в личных покоях, как и раньше…
В это же время со мной произошел примечательный случай. Я была одна в Париже, мсье д'Адемар уехал навестить своих родственников в Лангедоке. Было восемь часов утра, воскресенье. Я всегда слушаю мессу в полдень, поэтому как раз собиралась заняться своим туалетом для выезда. Но не успела я подняться и накинуть на плечи пеньюар, как моя старшая горничная мадемуазель Ростанд, которой я всецело доверяю, вошла в спальню и доложила, что меня желает видеть некий господин.
Визит к даме в восемь часов утра никак нельзя назвать светским.
— Это что, мой поверенный или адвокат? — спросила я. Эти господа имеют обыкновение преследовать любого, кто владеет хоть какой-то собственностью. — Или же это мой архитектор, а может, шорник или кто-то из наших фермеров?
Но нет, мадемуазель Ростанд отвечала отрицательно.
— Но тогда кто же это, моя дорогая?
Горничная, о которой идет речь, родилась в один день со мной, в том же доме, с той разницей, что я появилась на свет в роскошных апартаментах, а она — в комнатах привратника. Ее отец, престарелый, достойный уважения лангедокец, работал у нас.
— Я думала, — отвечала моя служанка, — при всем моем уважении к мадам графине, что дьявол уже давным-давно сшил себе мантию из кожи этого господина.
Я перебрала в уме всех своих знакомых, кто мог удостоиться особого внимания сатаны, но их было так много, что я не знала, на ком остановиться.
— Так как мадам не догадывается, — продолжала мадемуазель Ростанд, — осмелюсь сама сказать: это граф Сен-Жермен!
— Граф Сен-Жермен! — воскликнула я. — Человек, творящий чудеса!
— Он самый.
Моему удивлению не было предела — граф в Париже, в моем доме. Вот уже восемь лет, как он покинул Францию, и никто о нем не слышал. Обуреваемая любопытством, я приказала просить графа.
— Как он назвал себя, своим собственным именем?
— Нет, теперь он называет себя мсье де Сант-Ноель. Но я все равно его ни с кем не спутаю.
Горничная вышла, и через некоторое время появился граф. Он выглядел посвежевшим, как будто даже помолодел. Он сказал мне то же самое, но вряд ли его комплимент был столь же искренен, как мой.
— В лице умершего короля, — сказала я ему, — Вы потеряли друга и защитника.
— Я вдвойне переживаю эту утрату: от себя и от имени Франции.
— Но Франция иного мнения, она приветствует нового короля.
— Это ошибка. Новый король окажется роковым для Франции.
— Что Вы говорите? — спросила я, понизив голос и оглядываясь по сторонам.
— Правду… Организуется гигантский заговор, пока еще у него нет четкого предводителя, но вскоре он появится. Цель заговора — ни много ни мало сбросить существующий строй и перестроить все по-новому. Заговорщики враждебно настроены по отношению к королевской семье, духовенству, аристократии, властям, судьям. Однако еще есть время, чтобы остановить заговор. Потом будет поздно.
— Откуда Вы все это знаете? Вы это все видели во сне или наяву?
— Кое-что слышал своими ушами, кое-что было мне раскрыто. Королю нельзя терять ни секунды.
— Вам нужно добиться аудиенции у графа де Морепа и все ему рассказать: король ему всецело доверяет, и граф может все.
— Я знаю, он может все, но только не спасти Францию. Скорее, именно он ускорит ее падение. И сильно повредит Вам, мадам.
— Вы говорите такие вещи, что за одно это Вас уже могут упечь в Бастилию до конца Ваших дней.
— Такие вещи я говорю только лишь друзьям, которым доверяю.
— И все равно, повидайте де Морепа; намерения у него добрые, ему просто не хватает способностей.
— Он не послушает меня; к тому же он вообще настроен против меня. Знаете глупый стишок, из-за которого он оказался в ссылке?
— Рифма неточна, граф.
— Да! Маркиза не очень-то обратила внимание на этот стишок, но она знала, кто автор, а он сделал вид, что это я стащил у него оригинал и послал его ей. Вслед за публикацией этого стихотворения он попал в немилость и с тех пор включил меня в список своих заклятых врагов. Он никогда не простит меня. Но вот что, мадам, я предлагаю Вам. Расскажите обо мне королеве, обо всем, что я сделал для Франции, с какими миссиями ездил в разные страны Европы. Если Ее Величество согласится выслушать меня, я расскажу ей все, что знаю; а тогда пусть она сама решит, стоит ли мне предстать перед королем или нет; но никакого участия мсье де Морепа — это мое sine qua non[1].