В помещении служб оставались несколько конюхов. Герцог де Шуазель узнал от них, что гусары, не ведавшие, что сталось с их командирами, последовали за явившимися за ними обывателями и теперь, разойдясь кто куда, попивали в свое удовольствие.
Услышав эту новость, герцог де Шуазель вернулся в казарму. В его распоряжении находились сорок человек, проделавших верхом двадцать миль за один день. И люди и лошади были без сил.
Однако положение было безвыходное. Герцог де Шуазель перво-наперво проверил, заряжены ли пистолеты; потом он обратился по-немецки к гусарам, не понимавшим французского языка и потому не соображавшим, что происходит, и сообщил им, что они находятся в Варение, что король, королева и члены королевской семьи арестованы, что необходимо вырвать их из рук мятежников или умереть.
Речь была краткой, но зажигательной: она произвела на гусаров большое впечатление. «Der Koenig! Die Koenigin!»22 в изумлении повторяли они.
Герцог де Шуазель не дал им времени опомниться; он приказал обнажить сабли и разбиться по четверо, а сам поскакал впереди крупной рысью к тому дому, где он заметил охрану, подозревая, что именно в этом доме содержат пленников.
Осыпаемый бранью национальных гвардейцев и нимало не обращая на них внимания, он послал к дверям двух часовых, а сам спешился, собираясь войти в дом.
В то мгновение, как он занес над порогом ногу, он почувствовал чью-то руку на своем плече.
Он обернулся и увидел графа Шарля де Дамаса, голос которого он узнал, когда тот отвечал на окрик национальных гвардейцев: «Стой! Кто идет?» Может быть, герцог де Шуазель отчасти рассчитывал на этого союзника.
– А-а, это вы! – воскликнул он. – Вы с людьми?
– Я – один или почти один, – отвечал граф де Дамас.
– Почему?
– Мой полк отказался следовать за мной, и я здесь в сопровождении шести человек.
– Какое несчастье! Ну ничего, у меня сорок гусаров, посмотрим, что можно с ними сделать.
Король принимал депутацию от коммуны, возглавляемую г-ном Сосом.
Депутация только что заявила Людовику XVI:
– Раз у жителей Варенна нет больше сомнений в том, что они имеют честь принимать у себя короля, они явились, чтобы услышать от него приказания.
– Приказания? – удивился король. – Сделайте так, чтобы мои кареты были запряжены и я мог уехать.
Неизвестно, что ответила бы на эту просьбу депутация от муниципалитета: раздался конский топот и показались гусары, выстраивавшиеся на площади с саблями наголо.
Королева вздрогнула, в глазах ее мелькнула радость.
– Мы спасены! – шепнула она на ухо принцессе Елизавете.
– Да будет на то воля Господня! – отвечала святая овечка, полагавшаяся на Бога во всем: в хорошем и в плохом, в надежде и в отчаянии.
Король выпрямился и стал ждать.
Офицеры муниципалитета в тревоге переглянулись.
В это время донесся грохот из передней, охраняемой крестьянами, вооруженными косами; там кто-то обменялся несколькими фразами, потом послышались звуки борьбы, и на пороге появился герцог де Шуазель с обнаженной головой и со шпагой в руках.
Из-за его плеча выглядывал бледный, но решительно настроенный граф де Дамас.
Оба офицера смотрели так грозно, что депутаты коммуны попятились, пропуская вновь прибывших к королю и членам королевской семьи.
Когда они вошли, внутреннее убранство комнаты представляло собой следующую картину.
Посредине стоял стол, а на нем – початая бутылка вина, хлеб и несколько стаканов.
Король и королева принимали депутацию стоя; принцесса Елизавета и наследная принцесса находились у окна; на неразобранной кровати спал изможденный дофин; рядом с ним сидела принцесса де Турзель, положив голову на руки, а позади нее стояли г-жа Брюнье и г-жа де Невиль; наконец, двое телохранителей и Изидор де Шарни, раздавленные страданием и усталостью, сидели, откинувшись на стульях, в полумраке в глубине комнаты.
При виде герцога де Шуазеля королева прошла через всю комнату и взяла его за руку со словами:
– Ах, господин де Шуазель, это вы!.. Добро пожаловать!
– Увы, ваше величество, – отвечал герцог, – я, кажется, опоздал.
– Это не имеет значения, если вы приехали в хорошей компании.
– Ах, ваше величество, нас совсем мало. Маркиза Дандуэна с драгунами задержали в муниципалитете Сент-Менегу, а графа де Дамаса оставили его солдаты.
Королева печально покачала головой.
– А где шевалье де Буйе? – продолжал герцог де Шуазель. – Где господин де Режкур?
И герцог де Шуазель огляделся, поискав их взглядом.
Тем временем подошел король.
– Я не видел этих господ, – молвил он.
– Государь! – проговорил граф де Дамас. – Даю слово чести, что я считал их погибшими под колесами вашей кареты.
– Что же делать? – спросил король.
– Спасаться, государь, – отвечал граф де Дамас. – Приказывайте!
– Государь! – подхватил герцог де Шуазель. – Со мной сорок гусаров; они проскакали двадцать миль, но до Дюна они доедут.
– А мы? – спросил король.
– Послушайте, государь, – молвил герцог де Шуазель. – Вот единственное, что можно сделать. Как я вам уже сказал, со мной сорок гусаров. Я прикажу семерым спешиться; вы сядете верхом и возьмете на руки дофина; королева сядет на другого коня, принцесса Елизавета – на третьего, наследная принцесса – на четвертого, принцесса де Турзель, госпожа де Невиль и госпожа Брюнье, с которыми вы не хотите расставаться, – на оставшихся… Мы окружим вас вместе с тридцатью тремя гусарами, очистим проход саблями и таким образом попробуем спастись. Однако думайте скорее, государь: нельзя терять ни минуты, если вы принимаете этот план; потому что через час, через полчаса, через четверть часа, может быть, моих гусаров одолеют мятежники!
Герцог де Шуазель замолчал в ожидании ответа короля; королева, казалось, одобряла этот план и, вопросительно глядя на Людовика XVI, ждала его ответа.
А он словно избегал взгляда королевы и боялся влияния, которое она могла на него оказать.
Взглянув герцогу де Шуазелю в глаза, он, наконец, вымолвил: