И вот однажды к нему прибыл запыленный, падающий от изнеможения и едва ворочающий языком гонец.
Он принес такую весть.
Силы профранцузской и антифранцузской партий были на конклаве равны, ни один папа не набирал нужного числа голосов, и уже стали поговаривать о том, чтобы созвать в другом городе новый конклав.
Жителей Перуджи такое решение не удовлетворило, они почитали за счастье, чтобы папа был избран в их городе.
Они придумали хитроумное средство.
Вокруг места, где заседал конклав, установили кордон, не пропускавший к кардиналам ни еды, ни питья.
Кардиналы возопили.
— Назовите папу, — прокричали в ответ горожане, — и будете пить и есть!
Кардиналы держались двадцать четыре часа.
По истечении суток они сдались.
Было решено, что антифранцузская партия изберет трех кардиналов, а профранцузская партия из этих трех кардиналов выберет папу.
Антифранцузская партия выбрала трех отъявленных врагов Филиппа Красивого.
Но среди этих трех врагов короля был Бертран де Го, архиепископ Бордоский, известный более своей любовью к золоту, нежели нелюбовью к Филиппу Красивому.
Гонец отправился с этим известием.
Он проделал весь путь в четыре дня и прибыл, падая от изнеможения.
Время терять было нельзя.
Филипп отправил нарочного к Бертрану де Го, не имевшему еще понятия о высокой миссии, которая была ему предопределена, с тем чтобы назначить ему встречу в лесу Сен-Жан-д’Анжели.
Ночь стояла темная, впору было вызывать духов; встреча должна была произойти на перекрестке трех дорог в условиях, подобных тем, в каких люди, желающие добиться покровительства сатаны, клянутся ему в верности, целуя его раздвоенное копыто.
Однако — должно быть, ради успокоения архиепископа — начали с мессы; потом на алтаре в момент вознесения святых даров король и прелат поклялись хранить тайну; и вот свечи погасли, священник удалился в сопровождении мальчиков из хора, унося с собою крест и священные сосуды, будто боясь, как бы они не были осквернены, оказавшись немыми свидетелями готовившейся сцены.
Архиепископ и король остались одни.
Кто поведал о том, что мы сейчас расскажем, г-ну Виллани, у которого мы об этом читаем?
Может быть, сам сатана, несомненно бывший незримым третьим участником этой встречи.
— Архиепископ! — обратился король к Бертрану де Го. — В моей власти сделать тебя папой, если будет на то моя воля: с этим я к тебе и пришел.
— А доказательство? — спросил Бертран де Го.
— Вот оно! — ответил король.
Он показал письмо от своих кардиналов; в нем говорилось не о том, что выбор уже сделан: кардиналы спрашивали, кого им надлежит избрать.
— Что я должен сделать, чтобы стать папой? — спросил гасконец, забывшись от радости и бросаясь Филиппу Красивому в ноги.
— Обещай, что окажешь мне шесть услуг, о которых я тебя попрошу, — ответил король.
— Приказывайте, государь! — отозвался Бертран де Го. — Я ваш слуга, и мой долг — исполнить вашу волю.
Король поднял его, облобызал и сказал:
— Вот они шесть особых услуг, о которых я прошу тебя…
Бертран де Го превратился в слух. Он боялся не того, что король потребует от него чего-то такого, что погубит его душу, а того, что король потребует чего-либо неисполнимого.
— Во-первых, ты должен примирить меня с Церковью и заставить ее простить преступление, которое я совершил, арестовав в Ананьи папу Бонифация Восьмого.
— Согласен! — поспешил пообещать Бертран де Го.
— Во-вторых, ты снимешь отлучение с меня и моей семьи. (Филипп Красивый был отлучен от Церкви.)
— Согласен! — вскричал Бертран де Го, все более изумляясь тому, что от него требуется такая малость в обмен на будущее его величие.
Правда, оставалось еще четыре просьбы.
— В-третьих, ты будешь отдавать мне церковную десятину моего королевства в течение пяти лет, дабы помочь мне покрыть расходы на войну с Фландрией.
— Согласен!
— В-четвертых, ты призна́ешь недействительной и уничтожишь буллу папы Бонифация «Ausculta fili»[43].
— Согласен! Согласен!
— В-пятых, ты вернешь кардинальский сан мессиру Джакопо и мессиру Пьетро де Колонна, а вместе с ними назначишь кардиналами кое-кого из моих друзей.