— Он — чудотворец. Его избрали царем потому, что он глотает огонь, колет себя мечом и не видно крови, предсказывает будущее. Он сразу узнал Ахея, сказал, что ждал его… что боги послали его…
Фульвий расхохотался:
— Ну, если и ты веришь таким басням, то чего же нам ждать от темных, суеверных рабов? Ежели Эвн будет бездействовать и надеяться на богов и жрецов, а воины — на него, дело рабов погибнет.
После нескольких дней путешествия они высадились в Тиндариде. Флакк принял начальство над помятыми в боях легионами и приступил к пополнению их молодыми людьми из местного римского населения, к обучению военному делу, укреплению дисциплины. Он сознательно оттягивал время наступления и вскоре же лично отправился на разведку с Геспером.
Глухой ночью, в одежде рабов, с оружием под плащами, они, направляясь на юг, выехали из римского лагеря.
Ночь дышала запахом цветов и зреющих плодов, смешанным с вонью разлагающихся трупов и гарью пожарищ. Крупные звезды, казалось, роились на черном небе, а вокруг стояла, притаившись, темнота, тяжелая, как душный покров, прильнувший к лицу.
Фульвий остановил свою лошадь: она храпела, взвиваясь на дыбы.
— Кто там? — крикнул он в темноту, но не получил ответа.
Геспер повторил вопрос господина по-сирийски. Черная фигура поднялась с земли, схватила под уздцы лошадь вольноотпущенника.
— Кто вы?
— Друзья. Едем к царю…
— Откуда?
— Из Тиндариды.
— Бежали?
— Да.
— Что нового?
— Везем важные вести.
Беседа Геспера с рабом на непонятном для Флакка наречии затягивалась.
Кончай, Геспер, время дорого! Да он не пропускает.
— Ах, негодяй! — вскричал Фульвий, ударив лошадь плетью. — Вперед!
Они проскочили мимо оторопевшего раба и помчались, не обращая внимания на окрики дозоров, на свист стрел, жужжание камней. В конце концов пришлось однако остановиться: они наткнулись на сторожевой заслон и были в одно мгновение окружены толпой вооруженных рабов.
— Кто такие? — кричали воины, освещая их лица факелами.
— Кто пропустил?
После долгих переговоров Флакк и Геспер, окруженные толпой рабов, отправились в лагерь Эвна.
Приближаясь к Тавромению, они были остановлены турмой[19] всадников: голос начальника показался Гесперу знакомым, и вольноотпущенник крикнул:
— Или я ошибаюсь, или это Ахей!
— Кто меня назвал? Ты? — подъехал Ахей к Гесперу и, вглядевшись в него, воскликнул: — Друг! Как попал сюда? Кто с тобою?
Геспер объяснил.
Ахей повернулся к Фульвию, приложив руку к сердцу.
— Друзья царя — наши друзья, — сказал он. — Ты принял начальство над легионами?
— Ты говоришь…
— И ты…
— Я не буду воевать с вами.
Геспер вскрикнул: он ожидал всего, но не этого. Решение патрона поразило его своей смелостью и неожиданностью, но Ахей недоверчиво усмехнулся:
— Тебе прикажут.
— Уже приказано, а я поехал к вам…
Ахей в глубоком раздумье ехал рядом с римским полководцем. Все молчали. Только у палатки Эвна Ахей очнулся, искоса взглянул на Флакка:
— Поговори с царем. Послушаем, что ты привез. Надеюсь, не мир?
— Будь спокоен.
Ахей спешился, приоткрыл полу палатки.
— Войдем. Царь вещает волю богов.
Фульвий, а за ним Геспер проникли в освещенный факелами шатер. Посредине стоял маленький человечек, толстый, обрюзгший, с желтоватыми небритыми щеками, и что-то говорил, кудахтая, как курица; кругом на дорогих коврах сидели военачальники. Флакк не понимал слов — сирийская речь производила на него впечатление бессвязного бормотания, и он, не слушая, всматривался в Эвна, вождя рабов. «И эти люди думают устоять против Рима, — думал он, удивляясь. — Они больше надеются на богов, чем на свои силы, и на жрецов, чем на мечи. А этот царь мне не нравится. Он или дурачит рабов, пользуясь их суеверием, или это — набожный прорицатель».
Когда вещание воли богов кончилось, Эвн, прищурившись, взглянул на Фульвия.
— Ты не раб, а римлянин! — крикнул он, подбегая к гостю. — К чему этот наряд? Кто ты?
— Я — римский полководец, назначенный сенатом подавить восстание рабов…
Не успел он кончить этих слов, как военачальники вскочили с ковров, и острые тяжелые мечи засверкали перед глазами Флакка. Полководец спокойно смотрел на искаженные злобою лица, слышал яростные возгласы: «Смерть ему! Распять на кресте!» — и ждал, когда уляжется шум. Потом он сбросил с себя дорожный плащ, и военачальники, вскрикнув, опустили оружие: на шее римлянина горела червонным пламенем золотая цепь царя рабов.
19
Конный отряд, состоявший во времена республики из 30 всадников (примеч. А. И. Немировского).