Выбрать главу

Авторы «темной волны» в этом потоке, в этом водопаде росли. Ориентируясь на него, приступали к первым своим прозаическим опытам. Неудивительно, что тексты их базируются на иных, чем у старой школы, принципах.

Споры о том, какой хоррор правильный, а какой не очень, не прекращаются уж который год. Доходит до смешного: сторонники хардкора порой отказываются считать хоррором рассказы, побеждавшие на профильном хоррор-конкурсе «Чертова дюжина».

На самом деле смысла в таких спорах немного. Не стоит, наверное, в борьбе за чистоту жанра загонять хоррор в гетто, огораживать высокой кирпичной стеной и не пускать туда чужаков. Чем шире границы жанра, чем многочисленнее его целевая аудитория, тем лучше для всех – и для авторов, и для издателей, и для читателей.

Оба подхода имеют право на существование, если в результате их воплощения получаются захватывающие истории, не дающие уснуть, пока не будут дочитаны.

Хотя, если ставить во главу угла стремление непременно напугать читателя, возможен любопытный побочный эффект. Страх ведь сродни наркотику: происходит привыкание, и дозу приходится увеличивать и увеличивать для достижения прежнего результата. Хорошо знаю это по собственному опыту – первым западным ужастиком, что мне довелось посмотреть (в видеосалоне, помните такие заведения?), стал «Американский оборотень в Лондоне». Фильм оставил неизгладимое впечатление, показался реально страшным. Несколько лет спустя пересматривал и изумлялся: да неужели ЭТО действительно напугало? Эффект привыкания…

Проект «Темный баттл» не призван выяснить, кто именно – олд-скул или «темная волна» – пишет лучше. И те, и другие пишут хорошо, талантливо, коли уж имеют многочисленных верных читателей, с нетерпением ожидающих новых книг. Задачи у антологии иные. Во-первых, презентовать читателям старой закалки молодых авторов «темной волны»: познакомьтесь, убедитесь, что штамп «Ужастик, второй сорт» давно устарел, что Владимир Кузнецов, Максим Кабир, Дмитрий Тихонов и их соратники пишут тексты, далеко выходящие за рамки непритязательной жанровой литературы. Во-вторых, продемонстрировать другим читателям, выросшим на серии «Самая страшная книга», что спектр темных жанров значительно шире, чем может показаться при ее чтении.

На самом-то деле не столь уж важно, в какую именно категорию – в хоррор или в мистический триллер, или в какую-то иную – запишут рассказанные здесь истории критики или ревнители «чистоты жанра». Главное – чтобы читатель над ними не скучал.

И я, как один из составителей, обещаю: скучно не будет.

Виктор Точинов,

август 2018 г.

Юрий Бурносов

Где бродят лишь дикие звери

Идти в побег вообще никто не собирался.

Когда полуторка, пошедшая юзом на обледенелой дороге, кувыркнулась под откос, в мерзлый глубокий снег, все, кто находился в кузове, рассыпались по обочине, как горох. Таганцева выбросило особенно далеко и приложило о ствол дерева так, что он лежал на спине и коротко, урывками, дышал, глядя в низкое серое небо.

Страшно кричал конвоир Копенкин, придавленный бортом перевернувшегося грузовика. Хороший в общем-то человек, который мог отсыпать чуток махорки и не тиранил заключенных. Сейчас у него изо рта лилась кровь и лезло что-то сизое, чем он давился и захлебывался.

В раздавленной кабине были мертвы оба – и водитель-армянин, и капитан Шлыга. Расколотое лобовое стекло рассекло голову капитана на уровне переносицы, и верхняя часть черепа валялась на снегу, словно жуткая кастрюля с розово-красным желе.

– Рвем! – хрипло заорал уголовник Керя, оглядываясь по сторонам. Он совсем не пострадал в аварии и сейчас обшаривал труп второго конвоира Хасматова; забрал у него патроны к карабину, банку консервов и зачем-то пластмассовую расческу. Потом он что-то прикинул и снял с конвоира шинель. Надел на себя, одернул полы – шинель явно великовата, Керя был мелкий дрыщ, но пар костей не ломит, как говорится.

Таганцев попытался встать, но у него не получилось. Помог Граве, немолодой бывший комкор, кажется, из летчиков.

– Вставайте, вставайте, Коленька… – бормотал он, подтягивая к себе безвольное тело Таганцева. – Вот так, вот так… Молодец, молодец…

Граве прислонил Таганцева к стволу дерева.

– Постойте немного, – велел он.

Дышать сразу сделалось легче, и Таганцев понял, что ни до какого прииска Лучезарного они уже не доедут. Что конвой во главе с капитаном Шлыгой мертв, что даже бедняга Копенкин перестал уже хрипеть и дергаться, подавившись собственными кишками, и совершенно нельзя понять, что же теперь делать, куда идти и как жить дальше.