— Ну, давайте все-таки займемся нашими делами, — предложил наконец Герстенкорн хриплым бронхитным басом, и советник юстиции Цинновиц сразу же уперся бледными, малокровными пальцами в зеленое сукно стола и начал свой доклад, используя ловко подобранные обороты речи, которые надолго повисали в синем воздухе конференц-зала.
Прайсинг позволил себе ненадолго расслабиться. Он не отличался красноречием и потому был рад, что Цинновиц избавил его от обязанности говорить о деле. Он с удовольствием следил за тем, как гладко раскручивались четкие, точно сошедшие с конвейера фразы. Впрочем, пока шла лишь вводная часть доклада. Цинновиц говорил о давно-давно известных вещах, которые тысячу раз пережевывались на всех прежних встречах. И только подводя итоги, он обрисовал нынешнее положение дел. Цинновиц выуживал из папки с документами то один, то другой листок и, поднося его к близоруким глазам, быстро и без запинки прочитывал вслух длинные колонки цифр.
Положение дел, повторим, было таково: акционерное общество «Саксония», производящее в основном хлопчатобумажные изделия, скатерти, покрывала и весьма популярные у домохозяек специальные тряпки для уборки, изготавливавшиеся из отходов производства, было средним и вполне крепким предприятием. Активы «Саксонии» — ее земли, строения и машины, ее сырье и готовые изделия, патенты и прочее, но прежде всего принадлежавшие ей магазины — составляли весьма солидную сумму. Годовой оборот и чистый доход держались на вполне приличном уровне, дивиденды за последний год достигли 9,5 %.
Цинновиц все называл и называл цифры, Прайсинг слушал доклад с удовольствием. Все в его фирме было в идеальном порядке, а изделия из отходов, которые приносили около 300 000 марок, были его, Прайсинга, детищем. Он посмотрел на Герстенкорна. Тот с глубокомысленным, но притом довольно дурацким видом, что отличает хитрых стариков, покачивал головой с жестким седым ежиком. Швайман курил сигару и, казалось, вовсе не слушал. Вайц проверял каждую цифру, которую называл Цинновиц, по своим записям, то и дело заглядывая в блокнот с кожаной обложкой. Фламм-первая, не превзойденная в умении в нужное время стушеваться, смотрела то на блики света в графине, то на свой карандаш с остро, как штык, отточенным грифелем. Цинновиц вытащил из стопки документов новую пачку бумаг и перешел к описанию положения дел на фирме «Хемницкий трикотаж». Когда он говорил, его длинная, редкая, как у китайца, бородка прыгала вверх и вниз.
«Хемницкий трикотаж», как вытекало из доклада, по сравнению с «Саксонией» было гораздо более скромным предприятием. Здесь не было и половины тех активов, какими располагала фирма Прайсинга, а баланс свидетельствовал о весьма напряженной ситуации. Списан был лишь минимум, тем не менее была выделена крайне высокая тантьема[18]. Годовой оборот был велик. Чистый доход, однако, не соответствовал размерам оборота. При всем этом цифры баланса были поразительно высокими. Цинновиц прочел эти цифры с вежливой и ненавязчивой вопросительной интонацией, затем поднял глаза на Герстенкорна и сделал паузу.
— Даже больше, — сказал Герстенкорн. — Больше. Можете спокойно считать, что тут все двести пятьдесят тысяч. Не сомневайтесь, все верно.
— Так нельзя считать, — вмешался Прайсинг. Он уже начал нервничать. — Нужно ведь учесть амортизацию новых машин, которые используются при вашей новой технологии. А вы даже не списали, как положено, старые машины!
— Не важно. Это не важно, — упрямо возразил Герстенкорн.
Юрист Вайц протрубил:
— Наши цифры скорей занижены, но никак не завышены.
Цинновиц протянул Прайсингу свой листок, Прайсинг принялся тщательно изучать расчеты. Итог был ему и без того известен. «Хемницкий трикотаж» было ненадежным предприятием, с самого основания оно располагало лишь незначительным начальным капиталом, а нынче кредит был почти полностью исчерпан. Однако предприятие имело оборот, приносило доходы, оно явно шло в гору, и конъюнктура ему благоприятствовала. Меж тем «Саксония» плелась в хвосте, засыпала на ходу, хоть и являлась солидной, основательной фирмой. Хлопок, покрывала, тряпки для вытирания пыли. В настоящее время мир не нуждался в покрывалах и тряпках для пыли. И старик тесть в Федерсдорфе знал, что делает, когда всеми возможными средствами старался овладеть конъюнктурой в трикотажной промышленности и использовать ее на благо «Саксонии».
18
Дополнительное вознаграждение служащим, которое выплачивается из чистой прибыли промышленных и других предприятий.