Пуля не задела никакие органы, застряв в плече, но я потерял много крови, началось заражение, и мне делали операцию. И переливали кровь. Как удачно, что в Хэмптонсе оказался мой младший брат, теперь во мне течет его кровь, а я буду обязан ему до конца своих дней. Я так рад этому, что не хочу его видеть.
Он молодец, он достучался до родителей Оливии, и они поехали в полицию. Именно там отследили мой телефон и прислали скорую помощь. Именно это спасло мне жизнь. Еще раз спасибо моему брату, но как ему пришло в голову отпустить Оливию одну на этот завод? А если бы она была ранена? Поправлюсь и поговорю с ним об этом. А пока он ко мне не приходит, наверное, боится моего гнева.
– Картер, хватит смотреть телевизор, тебе нужно отдыхать. – Говорит мама, заходя в палату.
– Когда у меня будут брать показания? – Спрашиваю я.
– Ты только вчера очнулся, сейчас под морфием. Тогда, когда обретешь способность думать. – Отвечает она, садясь в кресло возле кровати.
– Я и сейчас могу думать. – Возмущаюсь я. – Я хочу помочь Оливии.
– Картер, перестань думать о ней. Она убийца. Она убила человека и стреляла в тебя. Пусть отвечает. – Мама повышает голос. – И даже мама прокурор и папа политик ей не помогут.
Я не знаю, как объяснить матери, что в меня стреляла не Оливия, она совершенно не хочет меня слушать. Я говорил ей это вчера, говорил сегодня, несколько раз. Но она стоит на своем. Чтобы не нервничать снова, я выключаю телевизор и говорю:
– Я хочу поспать. Ты будешь сидеть тут?
– Нет, тогда я пойду. – Отвечает она. Целует меня в макушку и выходит из палаты.
Я закрываю глаза. Но перед ними стоит образ Стейси. Пытаюсь отвлечься мыслями о пуле. Я попросил сохранить ее и отдать мне, чтобы я сделал кулон и повесил на шею, но врачи сказали, что это нужно уладить с полицейскими.
Глава 29
Оливия.
Седьмое июля
Чувствую себя кинозвездой, которую преследуют папарацци, но я убийца, а они в поисках сенсации. Сегодня первое заседание, по моему делу. Я думала, что расследование будет длиться дольше и у нас будет больше времени, чтобы подготовиться, но, как говорит Тейлор, это громкое дело, они хотят быстрее наказать меня и расквитаться.
Маму отстранили от работы на время следствия. Она, мягко говоря, не совсем рада этому, но не винит меня ни в чем.
Вчера мы до самой ночи строили линию защиты, и адвокат настоял на том, чтобы мы представили это дело, как самооборону. Несчастным случаем это не назовешь, ведь я выпустила в нее целых три пули. Я даже не помню, как это произошло, потому что в этот момент все мои мысли были о Картере.
Как и всю прошлую ночь. Я до сих пор не знаю как он себя чувствует, но надеюсь, что увижу его сегодня в суде. Мне достаточно только одного взгляда, чтобы понять как он.
У сердца с глазом – тайный договор:
Они друг другу облегчают муки,
Когда тебя напрасно ищет взор
И сердце задыхается в разлуке.10
Я вспоминаю строчки Шекспира, пока выхожу из автомобиля. Сегодня на мне черное платье, волосы собраны в пучок и огромные черные очки, чтобы не ослепнуть от фотовспышек.
Мистер Эндрюс останавливается возле одного из журналистов и говорит:
– Вся информация будет после вынесения судебного решения. А сейчас, я очень прошу вас оставить в покое девушку, которой пришлось пережить многое.
Мы уходим, оставив журналистов с еще большими вопросами, и я радуюсь тому, что в здание их не пускают.
– Обратно будем выходить через черный вход. – Говорит мне мама, держа меня за руку.
Папа не поехал, у него была важная встреча, которая намного важнее, чем заседание, на котором решается дальнейшая жизнь его дочери.
– Ну, это же еще не приговор. Вот на вынесении приговора я обязательно буду. – Пошутил он сегодня утром.
А мне было совершенно не смешно, а очень обидно. В то время как мама терпит лишения, отстранение от работы, папа ведет себя, как ни в чем не бывало.
В коридоре я вижу Макс и Джеймса, которые стоят у входа в зал. Подруга поднимает руку в приветствии, и я вижу испуг в ее глазах, но я ищу глазами не ее.
Затем я вижу Чака и какую-то женщину средних лет, стоящую рядом. Он порывается подойти ко мне, но она одергивает его и что-то шепчет на ухо. Он мгновенно мрачнеет.
Мы заходим в зал и садимся. Заседание начинается.
Прокурор пересказывает, в чем меня обвиняют, а это преднамеренное убийство, похищение, покушение на жизнь моего парня. Этого списка хватит, чтобы я никогда не вышла из тюрьмы.
– Ваша честь, – говорит мой адвокат. – Мы хотели бы выслушать потерпевшего, Мистера Картера Харриса.
– Сейчас он не в состоянии давать показания, но мы вызовем его к следующему заседанию. – Отвечает прокурор.