– Да, я побоялся, что умру, а ты так и не узнаешь об этом. Но ты же догадывалась? – Я смотрю на Оливию, стараясь уловить ее мысли.
– Нет. Я не догадывалась.
– Ну сначала то я и сам не знал. – Оправдываюсь я. – А потом, в Рождество, когда ты читала мне те самые Сонеты Шекспира, меня осенило.
– В то Рождество, когда мы впервые увидели Стейси возле дверей квартиры. – Ее глаза снова наполняет грусть.
Я вздыхаю, хочу подбодрить и отвлечь ее, но тут заходит взволнованная Эддисон и говорит:
– Присяжные приняли решение. Я и Мистер Эндрюс поехали в зал суда, чтобы выслушать приговор. Приеду сразу после. – Она целует дочь в макушку и уходит.
Макс заходит в палату, с тремя видами желе и говорит:
– Зачем нам ждать Эддисон? Мы включим телевизор и все узнаем. – Она садится на кресло в палате и включает первый попавшийся новостной канал.
Увидев свои фотографии, вперемешку с кадрами с камеры наблюдения из магазина, фото с места преступления, Оливии становится плохо.
– А где Чак? – Спрашивает Макс.
– Повез маму в Аэропорт. – Отвечаю я.
***
Через час мы видим Эддисон и Мистера Эндрюса, выходящих из здания суда, я беру Оливию за руку и жду их слов.
– Сегодня закончилось судебное разбирательство по делу Мисс Оливии Тернер. Хочу сказать, что ее оправдали, ее действия признали как самооборону, а ее отпустили бы в зале суда. К сожалению, Оливия Тернер, очень болезненно восприняла случившееся, поэтому решила отправиться на реабилитацию, где ей помогут специалисты. Очень прошу вас не пытаться взять у нее интервью, не звать на какие-либо телешоу и не беспокоить девушку, которая не заинтересована в публичности. Она не даст никаких комментариев. Спасибо за внимание. – Говорит Тейлор.
– Я возвращаюсь на прежнее место работы, как только помогу дочери восстановиться. – Отвечает Эддисон, на один из вопросов, заданный журналистами.
Я поворачиваюсь на Оливию, которая лежит бледная, словно мел и только шевелит губами.
–Оливия, что ты хочешь мне сказать? – Спрашиваю я.
– Реабилитация. Не хочу. – Шепчет она и теряет сознание.
Глава 32
Оливия.
Двенадцатое июля.
Мама не хочет ничего знать, поэтому, сегодня я уезжаю в центр реабилитации, и буду находиться там ближайший месяц. Доктор Хендерсон, который приходил сегодня утром, убедил меня, что так будет намного лучше, ведь там есть люди, которые помогут мне справиться со всем, что произошло. Я соглашаюсь. Весь вечер я лежала под капельницей, потому что не могу есть, поэтому, сейчас я четко понимаю, что мне нужна помощь.
Мы заходим в палату, или как его называют здесь, номер и мама помогает разложить мне вещи.
Из моей прошлой жизни, мне разрешили взять только томик Шекспира и одежду. Любые визуальные контакты запрещены. Мне нельзя пользоваться телефоном, планшетом и ноутбуком. Всем, с чего я могу выйти в интернет. Так же нельзя смотреть телевизор и читать газеты. Посещения запрещены.
Доктор сказала, что если будет положительная динамика, то я смогу писать письма. Но не сразу. Я вздыхаю, прощаюсь с мамой и ложусь на кровать.
Открываю Шекспира и читаю:
Кто знал в любви, паденья и подъемы,
Тому глубины совести знакомы.11
Заходит психолог и говорит:
– Оливия, жду тебя на первом сеансе групповой терапии, пойдем.
– Хорошо, – отвечаю я.
Встаю и иду в зал.
– Я рада видеть вас всех снова. Сеансы групповой терапии у нас проходят каждый день, меня зовут Доктор Лойз. И я буду проводить их для вас. Сейчас каждый, кто сидит тут, должен представиться и сказать пару слов о себе.
Когда очередь доходит до меня, я понимаю, что все глаза окружающих смотрят на меня и ждут. Я набираюсь смелости и произношу:
– Здравствуйте. Меня зовут Оливия, мне девятнадцать лет. Сегодня у меня День Рождения. И у меня булимия. А еще я убила человека.
Двадцать шестое июля.
– Мы были очень рады видеть вас на сеансе групповой терапии. Завтра увидимся снова. – Говорит Доктор Лойз. – Сегодня очередь Оливии. – Она отводит меня в сторону. – Я очень рада тому, каких успехов ты добиваешься. И я разрешу тебе написать одно письмо. Выбери человека, с которым ты хочешь поговорить, напиши ему, а мы придумаем, как передать его.
Я подпрыгиваю от радости. Целых две недели я думала о Картере, я хотела увидеть его и поговорить с ним, но было нельзя. Теперь, у меня наконец-то есть возможность сделать это. Я уже знаю, что я скажу ему, ведь я думала об этом две недели. И я мечтаю о главном, скорей бы увидеть его и обнять.
Я захожу в палату и сажусь за стол. Достаю тетрадь, ручку и начинаю писать.