– Не подходи. – Резко говорю я. – Не подходи, или мне придется. – Я замолкаю на полуслове.
– Придется что?
– Придется запретить тебе приближаться ко мне официально, Картер. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй – в виде фарса.12 – Говорю я.
По моим щекам текут слезы, но я понимаю, что это единственный вариант. Я не хочу, чтобы рядом со мной был монстр, для которого собственная персона важнее всего. Для которого нет ничего святого, который способен причинить боль даже близким людям, даже родному брату.
– Это Чаки предложил тебе такой вариант? – Ухмыляется Картер. – Ты права, повторяется. Но я не оставлю тебя в покое, Оливия. Я не отстану от тебя, пока мы не поговорим. Я приеду к тебе через пару дней, только приду в себя. – Он делает глоток, ставит бутылку на мой капот, засовывает руки в карманы джинс и уходит.
Я скидываю бутылку, сажусь и блокирую двери в машине. Пытаюсь унять дрожь, через слезы звоню маме и говорю:
– Мам, мне нужен судебный запрет. Я не хочу, чтобы Картер Харрис когда-нибудь приближался ко мне ближе, чем на сто метров. Пожалуйста, помоги мне его оформить.
Глава 34
Картер.
Тридцать первое августа.
Сегодня Чаки выписали из больницы. Я приходил к нему, чтобы извиниться каждый день и, в конце концов, он пообещал не сообщать в полицию и не говорить родителям.
Если бы Оливия видела бы меня, то понимала бы, что я становлюсь лучше. Я хочу стать лучше для нее, наладить свою жизнь и только потом ехать к ней.
Макс не говорит мне ничего, даже номера телефона Оливии, но я могу узнать всю информацию в университете. Я так скучаю по ней, что в каждой проходящей мимо девушке ищу ее. Но это не она. Все они не похожи на нее. Она уникальная, она не такая как все, а я потерял ее. И я не знаю, сколько мне понадобится времени, пусть даже годы, чтобы я смог снова завоевать ее и ее доверие. В этом году я заканчиваю колледж и я готов перебраться в Нью-Йорк, чтобы быть ближе к ней. Нужно только поработать над собой.
Мои раздумья прерывает звонок в дверь. Я иду открывать, думая. Что это Макс, которая привезла Чака, но вижу пристава, который вручает мне конверт. Я еще не открываю его, но уже знаю, что внутри. Она все-таки это сделала.
Открыв конверт, я убеждаюсь, в правоте своих догадок. Запрет на приближение, на целых восемнадцать месяцев. Это означает, что мне нельзя подходить к Оливии ближе, чем на сто метров, иначе мне грозит тюремный срок до одного года.
Я прекрасно понимаю всю опасность, но я должен поговорить с ней.
Дождавшись Чака, я беру его телефон и выискиваю номер Оливии. Да, я угадал, она общается с ним. Даже написала свой адрес, предложив увидеться в выходные.
В груди бушует ураган, но если я сейчас снова накинусь на брата, то сделаю только хуже. Мне нужно увидеть ее и убедить в том, что она не права.
Я сажусь в машину, еду по указанному адресу, пытаясь успокоиться. Пытаясь подобрать правильные слова. Пытаясь придумать убедительные извинения.
Стучусь в ее дверь и жду ответа.
Оливия.
Слыша стук в дверь, я очень удивляюсь. Кого могло принести ко мне в семь вечера? В Нью-Йорке я еще не завела новых знакомых, возможно, это кто-то из соседей.
Я открываю дверь и вижу его. Моей первой мыслью было захлопнуть дверь обратно, но если он знает, где я живу, значит, что это бесполезно.
– Ты получил бумаги? – Говорю я. – Тебя могут арестовать и посадить в тюрьму.
– Тогда звони в полицию. – Он смотрит на меня своими зелеными глазами, и земля начинает уходить из под ног.
– Зачем ты приехал?
– Поговорить. Только разговор и ничего больше. Спустишься? – Говорит Картер.
– Нет. В последний раз ты похитил меня, хотя обещал просто поговорить. – Говорю я, и мой голос дрожит.
– Хорошо, можем поговорить прямо здесь. Если хочешь закрой дверь, главное чтобы ты меня слышала.
– Я оставлю дверь открытой, но возьму в руки телефон. На всякий случай. – Отвечаю я, беру мобильный и держу его в руках.
– Ты хотела проучить меня или действительно не хочешь, чтобы я к тебе приближался? – Задает мне тот самый вопрос, на который я сама еще не знаю ответа.
– В ближайшие полтора года, я не хочу, чтобы ты ко мне приближался, Картер. – Я отвечаю ему то, о чем думаю прямо сейчас.
Мне очень больно это говорить, но я не вижу другого выхода из ситуации.
– Я тебя понял. Чисто теоретически, если я когда-нибудь изменюсь, мы сможем поговорить?
– Не знаю.
Он разворачивается и уходит. Из моего дома и моей жизни. Он уходит навсегда, я точно это знаю.