* * *
— Кто ты, лежащая здесь под этим паросским надгробьем?
— Дочь Каллитела, Праксо. — Край твой родимый? — Самос.
— Кто тебя предал земле? — Феокрит, мне бывший супругом.
— Смерти причину открой. — Роды сгубили меня.
— Сколько ты лет прожила? — Двадцать два. — Неужели бездетной?
— Нет, Каллител у меня, мальчик остался трех лет.
— Счастливо пусть он живет и старость глубокую встретит.
— Пусть же Судьба и тебе счастье дарует, о гость.
* * *
Счастливо путь соверши! Но если мятежные ветры
В пристань Аида тебя, мне по следам, низведут,
Моря сердитых валов не вини. Зачем, дерзновенный,
Снялся ты с якоря здесь, гроба презревши урок!
ЭПИТАФИЯ РЫБАКУ ФЕРИДУ
Древний годами Ферид, живший тем, что ему добывали
Верши его, рыболов, рыб достававший из нор
И неводами ловивший, а плававший лучше, чем утка,
Не был, однако, пловцом многовесельных судов,
И не Арктур погубил его вовсе,[62] не буря морская
Жизни лишила в конце многих десятков годов,
Но в шалаше тростниковом своем он угас, как светильник,
Что, догорев до конца, гаснет со временем сам.
Камень же этот надгробный поставлен ему не женою
И не детьми, а кружком братьев его по труду.
* * *
Молча проследуйте мимо этой могилы; страшитесь
Злую осу разбудить, что успокоилась в ней.
Ибо недавно еще Гиппонакт, и родных не щадивший,
В этой могиле смирил свой необузданный дух.
Но берегитесь его: огненосные ямбы поэта
Даже из царства теней могут вам зло причинить.
* * *
Гроба сего не приветствуй, прохожий! Его не касаясь,
Мимо спеши и не знай, кто и откуда я был.
Если ты спросишь о том, да будет гибелью путь твой;
Если ж и молча пройдешь — гибель тебе на пути!
* * *
Памятник здесь, о прохожий, смирявшего страсти Евбула.
Выпьем: у всех нас одна общая пристань — Аид.
ЭПИТАФИЯ ПЬЯНИЦЕ МАРОНИДЕ
Прах Марониды здесь, любившей выпивать
Старухи прах зарыт. И на гробу ее
Лежит знакомый всем бокал аттический;
Тоскует и в земле старуха; ей не жаль
Ни мужа, ни детей, в нужде оставленных,
А грустно оттого, что винный кубок пуст.
СКОРБЬ МАТЕРИ
Бедный Антикл! И несчастная я, что единственный сын мой
В самых цветущих летах мною был предан огню.
Ты восемнадцатилетним погиб, о дитя мое! Мне же
В горькой тоске суждено сирую старость влачить.
В темные недра Аида уйти бы мне лучше, — не рада
Я ни заре, ни лучам яркого солнца. Увы,
Бедный мой, бедный Антикл! Исцелил бы ты мне мое горе,
Если бы вместе с собой взял от живых и меня.
ЭПИТАФИЯ ФИДОНУ
Вечность была перед тем, как на свет появился ты, смертный;
В недрах Аида опять вечность пройдет над тобой.
Что ж остается для жизни твоей? Велика ль ее доля?
Точка, быть может, одна — если не меньше того.
Скупо отмерена жизнь, но и в ней не находим мы счастья;
Хуже, напротив, она, чем ненавистная смерть.
Лучше беги от нее, полной бурь, и, подобно Фидону,
Критову сыну, скорей в гавань Аида плыви.
ЗАРЫТЫМ ПРИ ДОРОГЕ
1
Кто тут зарыт на пути? Чьи злосчастные голые кости
Возле дороги лежат в полуоткрытом гробу?
Оси проезжих телег и колеса, стуча то и дело,
В лоск истирают, долбят камень могильный и гроб.
Бедный! Тебе и бока уж протерли колеса повозок,
А над тобою никто, сжалясь, слезы не прольет.
вернуться
62