Здесь Аристокл почивает, божественный муж, воздержаньем
И справедливостью всех превосходивший людей.
Больше, чем кто-либо в мире, стяжал себе громкую славу
Мудрого он, и над ним зависть бессильна сама.
Деве, чей ум выше ума многих мужей, этот топор дарит Эпей Фокеец.
Дарданов мощь, город святой в прах превратил, ярым огнем спаливши,
Не был Эпей в первых рядах славных бойцов ахейских:
Ныне ж воспет в песне самим Гомером.
Тот, на кого ты взглянешь,
И дышит
Он счастьем.
Трижды блажен навеки,
Это дала милость твоя, Паллада!
Воду носил он с родника, чести себе не видя.
Града владык, гордых царей, в злате одежд он низложил с престолов.
Некогда им он ниспроверг зданье богов, стены врага, мудрый совет исполнив.
[Читать надо так:]
Деве, чей ум выше ума многих мужей, этот топор дарит Эпей Фокеец.
Некогда им он ниспроверг зданье богов, стены врага, мудрый совет исполнив,
Дарданов мощь, город святой в прах превратил, ярым огнем спаливши,
Града владык, гордых царей, в злате одежд он низложил с престолов.
Не был Эпей в первых рядах славных бойцов ахейских:
Воду носил он с родника, чести себе не видя.
Ныне ж воспет в песне самим Гомером.
Это дала милость твоя, Паллада!
Тот, на кого ты взглянешь,
Трижды блажен навеки,
И дышит
Он счастьем.
Глянь на меня! Некогда был силой моей свергнут Уран; царь я земли широкой
Ты не дивись, видя мой лик; он еще юн, но опушен бородкой;
Был я рожден в мраке веков, в царстве Ананкэ древней.
Было тогда гнету ее подвластно
Все на земле живое,
Даже эфир.
Хаоса сын,
Я не Киприды чадо
И не дитя с крыльями, сын Ареса;[54]
Я, не гневясь, власти достиг, я завлекаю лаской;
Недра земли, глуби морей, купол небес — воле моей покорны.
Я у богов отнял их жезл, древнюю мощь их захватив, стал я судьей над ними.
Вестница светлой, цветущей весны, темно-желтая пчелка,
Ты на раскрытый цветок радостный правишь полет,
К благоуханным полям устремляясь. Старайся, работай,
Чтобы наполнился весь твой теремок восковой.
* * *
Голову крася свою, погубил свои волосы некто.
Волос был густ, а теперь — словно яйцо голова.
Вот что чудак натворил: цирюльнику нечего делать,
Ибо ни черных волос, да и седых уже нет.
МОЛИТВА НИМФАМ
Анигриады, бессмертные нимфы реки, где вы вечно
Розовой вашей стопой топчете дно в глубине.
Радуйтесь и Клеонима храните, богини! — Ксоаны
Эти прекрасные здесь, в роще, поставил он вам.
[55]
Мальчики, красной уздечкой козла зануздав и намордник
На волосатый ему рот наложивши, ведут
Около храма игру в состязание конное, — чтобы
Видел сам бог, как они тешатся этой игрой.
МЕРТВОМУ ПЕТУХУ
Больше не будешь уж ты, как прежде, махая крылами,
С ложа меня поднимать, встав на заре ото сна;
Ибо подкравшийся хищник убил тебя, спавшего, ночью,
В горло внезапно тебе острый свой коготь вонзив.
УБИТОМУ КОНЮ
Памятник этот поставил Дамид своему боевому,
Павшему в битве коню. В грудь его ранил Арей;
Темной струей потекла его кровь по могучему телу
И оросила собой землю на месте борьбы.
ЭПИТАФИИ ВОИНАМ
1
В недрах Лидийской земли схоронен сын Филиппа Аминтор.
В битве железной не раз силу являвший свою;
И не мучительный недуг унес его в царство Аида,
Но, покрывая щитом друга, в бою он погиб.
2
В битве отвага, Проарх, тебя погубила, и смертью
Дом ты отца своего, Фидия, в горе поверг;
Но над тобою поет эту песню прекрасную камень,
Песню о том, что погиб ты за отчизну свою.
ЭПИТАФИЯ РАБУ
Маном-рабом при жизни он был; а теперь, после смерти,
Дарию стал самому равен могуществом он.
* * *
Плачу о девушке я Алкибии. Плененные ею,
Многие свататься к ней в дом приходили к отцу.
Скромность ее и красу разгласила молва, но надежды
Всех их отвергнуты прочь гибельной были Судьбой.
ТРЕМ МИЛЕТСКИМ ДЕВУШКАМ, УБИВШИМ СЕБЯ ПРИ НАШЕСТВИИ ГАЛАТОВ
[56]
Не допустив над собою насилия грубых галатов,
Кончили мы, о Милет, родина милая, жизнь,
Мы, три гражданки твои, три девицы, которых заставил
Эту судьбу разделить кельтов жестокий Арей.
Так нечестивых объятий избегнули мы, и в Аиде
Всё — и защиту себе и жениха обрели.
Перед кончиной, обняв дорогого отца и роняя
Горькие слезы из глаз, молвила так Эрато:
«Я не живу уже больше, отец мой. Уже застилает
Мне, умирающей, смерть черным покровом глаза».
НА СТАТУЮ АФРОДИТЫ У МОРЯ
вернуться
Эпиграммы «Топор» и «Крылья Эрота» — фигурные стихотворения, несколько образцов которых сохранилось в Палатинской антологии. Оба они написаны хориямбами с конечным амфибрахием. В «Топоре» каждая последующая пара строк (по той схеме, по которой надо читать это стихотворение) короче предыдущей на одну хориямбическую стопу. В «Крыльях Эрота» схема стихов по существу та же, но строки сначала уменьшаются на одну стопу, а во второй половине стихотворения увеличиваются на одну стопу. В отличие от «Топора» обе кратчайшие строки здесь — хориямбы, тогда как там — амфибрахии.
«Топор». В этом стихотворении говорится о посвящении Эпеем, участником Троянской войны и искусным строителем, топора богине Афине, вдохновившей Эпея на постройку деревянного коня. Спрятавшись в этом коне, которого троянцы ввезли в свой город как дар богов, Одиссей и Менелай с несколькими воинами проникли в Трою и открыли ночью ворота. Город был взят, и Эпей, таким образом, косвенно явился его покорителем.
вернуться
«Крылья Эрота». Эрот изображен здесь не шаловливым ребенком, каким его обычно рисуют многие произведения эпохи эллинизма, а древнейшим и мощным божеством, первоисточником всей жизни. Таким же рисует Эрота и Гесиод («Теогония», 120).
вернуться
…сын Ареса. — По распространенному представлению, Эрот был сыном Афродиты, изменившей своему мужу, хромоногому Гефесту, с богом войны Аресом (см. «Одиссея», VIII, 266–366).
вернуться
Одна из так называемых «девяти поэтесс», почитавшихся в древности за свое искусство.
вернуться
«Трем милетским девушкам, убившим себя при нашествии галатов». Галаты взяли Милет в 278 г. до н. э.
вернуться
«Эрато». В этой эпиграмме Эрато — имя девушки. Муза любовной поэзии также звалась Эрато.