В этом климате внемирской безмятежности, возможно, и я тоже стал, всего через день пребывания здесь чувствовать, как все всемирные актуальности ретировались и уменьшились в глубинах переходов Времени точно так, как пейзаж или лицо, на которые мы смотрим через перевернутый задом-наперед стекла бинокля. На третий день я был уже человеком, совершенно отрешившимся от времени. Я с жадностью кусал сухой хлеб простой, умеренной жизни островов и дышал полной грудью с наслаждением, как тогда, когда мы выходим из душного и прокуренного помещения на свежий воздух. Все мои заботы ограничивались тем, чтобы обеспечить себя едой на день, потому что кухня на Спорадах мало чем отличается от кухни испанских постоялых дворов, где, как пишет Готье, съесть можно только то, что принес с собой. Никогда больше я не чувствовал себя столь беззаботным, столь довольным, столь свободным…
Покинув острова безмятежности, я вынес оттуда, словно сделанное мной замечательное открытие, убеждение, что цивилизация нашего времени, за долю которой мы опасаемся, есть самое лишнее (если не вообще самое вредное), а также решение отвращать впредь мои мысли и интересы от всемирных событий.
Увы! Первое же, чего я потребовал, прибыв в Афины, была … Газета!
Ионическое море
Корабль легко скользит по темно-лазурным водам Ионического моря. Утренний ветерок слегка морщинит спящие воды. Склонившись над носом корабля, я смотрю, как дельфины играют друг с другом, плывя и изгибаясь над водами.
Весенний рассвет. Небо принимает непостижимые оттенки: розовые, оранжевые и нежно фиолетовые. Такое волшебство, такая райская безмятежность в этом греческом рассвете, что грудь вздымается от волнения.
И вдруг среди этих сапфировых вод и где-то из розоватого неба сказочно, словно Земля Обетованная, выступают греческие острова.
О, Греция… При виде твоем я чувствую, как слезы безудержно бегут из глаз моих…
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Открытие Македонии
В монументальной книге о Македонии, которую издал г-н Перилла[106], продолжая знаменитый ряд своих иллюстрированных изданий,читаем:
«… Македония, получившая поселения доисторических греков, знавшая века византийской культуры и прожившая долгую агонию порабощения, увидела, наконец, что ее территория принадлежит в большей своей части грекам. Новые копатели с жаром занимаются этой землей, где перестала существовать национальная эмблема, занимаются трудом мира и восстановления. Шестьсот тридцать восемь тысяч беженцев укоренились и дали новые соки организму, который уже давно был бесплоден, но всегда содрогался в надеждах. Эдди увидел в Македонии тот же дух, который вдохновлял копателей Америки пятьдесят лет назад, ту же любовь к жизни, тот же оптимизм, ту же энергичность. И так же, говорит он, как Западная Америка повлияла на менталитет Соединенных Штатов, так и назначение Македонии – оказать большое влияние на политику и жизнь завтрашнего греческого государства…»
Мы, греки Старой Греции, в целом не знаем о Македонии почти совсем ничего. За исключением Фессалоники, все прочие ее города, все прочие ее провинции для большинства нас – только бездушные географические названия. Целых девятнадцать лет после присоединения к нашему государству она остается для нас тем же, чем были для византийцев отдаленные «фемы» их державы. Никто из нас не посещает ее, а государственные служащие с неудовольствием покидают центр, чтобы отправиться туда. Впрочем, вся наша туристическая реклама направлена на Старую Грецию – к тому, что составляет наше прошлое. Земля, в которой медленно вызревает зерно греческого завтра, остается на окраине…
Книга г-на Перилла должна восполнить большой пробел. Этот иностранец, взявший на себя труд познакомить нас с нашей страной, показать нам ее красоты, посвятил возвеличению Македонии монументальный, как было сказано, том, в котором со щедростью и любовью представил все, что может сделать осязаемой важность и красоту этой новой части Греции, – историю, описания путешественников, статистические данные, фотографии, эскизы, акварели…
Исследовав каждую пядь Старой Греции и посетив также Афон, я полагал, что от меня не укрылось ни одной достопримечательности. Пролетев на самолете над Македонией и не увидев там ни разнообразия, ни живописности, я, листая страницы книги г-на Перилла, испытывал каждую минуту ощущение замечательного исследования. Я открывал для себя новую Грецию – новую и иную во всем – в красотах, в нравах и обычаях, в памятниках прошлого, в природе, в людях. Грецию с живописными озерами и громкими водопадами, с необъятными лесами и тучной плодоносной землей, с большими руками и зелеными лугами, с многочисленными стадами и множеством дичи. Грецию земледельческую и почти еще патриархальную…
106