Я проделал в обратном направлении тот же путь, по которому старейшины спустились от монастыря. Дорога эта трудная, с крутыми подъемами на лишенные растительности холмы. Внизу под ней простирается зеленая равнина Калавриты, однако окружающий пейзаж лишен красоты. Во время нашей поездки десятки желто-серых соколов парили, распластав крылья, у нас над головой. Когда мы въехали на узкий луг, где паслось несколько овец и текли скудные воды, на выступе склона горы напротив мы увидели монастырь, наполовину скрытый в зарослях тростника и групп кипарисов и фруктовых деревьев. Выкрашенные синькой кельи и окружающая зелень придавали монастырю приятный спокойный вид, однако вблизи он выглядит совсем по-другому. Монастырь состоит из квадрата стен, вокруг которых проходит крытая деревянная галерея, ведущая в кельи. Посреди образованного стенами двора находится церковь. Снаружи стен выступают деревянные решетки келий, которые поддерживают каменные столбы, портящие вид здания.
Это не тот монастырь, который видело собрание старейшин и их людей: тот был сожжен Ибрагим-пашой. Осталась только его прекрасная церквушка, из Царских Врат которой был взят стяг Восстания. Вся она опоясана железом, поскольку претерпела разрушения от землетрясений, и сохранила явные следы пожара, устроенного Ибрагим-пашой. В монастырской ризнице можно видеть картину в наивном стиле, которая представляет эту сцену, созданную, по-видимому, каким-то народным художником. Задний план занимает изображение монастыря, вклинившегося в величественный холм. Небольшая церковь изображена горящей, тогда как у большого платаном, под сенью которого было провозглашено начало Восстания и который сохранился до сих пор, сидит Ибрагим, курящий трубку и с удовольствием наблюдающий за катастрофой…
Сегодня от этого платана, который является историческим центром современной Греции, видно фон небольшой церкви – стройные кипарисы и спокойные садики монахов. Зелень украшают олеандры и дикие розы. Великая безмятежность монастыря подчеркивается звуками колокольчиков на шеях у пасущихся вокруг овец. Вдали равнина с ее колосьями кажется зеленым морем. Двор, где первые восставшие собрались вместе епископом Германом[64], который, стоя под платаном, поднял стяг Восстания, в настоящее время полон тишины и зарос травой. Однако этой тишине чужд холод смерти. Нечто нематериальное витает там до сих пор, схожее с теплом, исходящим от колыбели, пусть даже уже много лет назад утратившей тепло выпестованной в ней жизни… Получив все эти впечатления, лучше немедленно покинуть Калавриту…
64