Во время одной из таких прогулок я обнаружил в конце леса виллу поэта Сикельяноса, организатора Дельфийских Праздников[65]. Это вилла необычной архитектуры, состоящая вся из террас, застекленных веранд и зубцов средневековых крепостных стен, с небольшими, словно дыры, окнами, с маленькими каменными скамьями и небольшими, проделанными в стенах арками. Местоположение ее, однако, уникально. Рядом находится сосновый лес, а перед виллой открывается бескрайний вид сочно-зеленого берега, моря и величественных гор материковой Греции за морем, среди которых выступают заснеженные вершины Парнаса. Перед виллой, в нескольких шагах от моря поэт построил небольшую хижину из ветвей, в которую, как мне сообщили, уходил работать.
Хижину я нашел наполовину разрушенной, а виллу закрытой и с сургучовой печатью на дверях: должно быть, конфискация, поскольку, как говорят, на организацию празднеств в Дельфах поэт растратил все свое имущество. И все же, даже и в этой печальной заброшенности у ворот виллы поэта весна расцветала цветами у каменных скамеек…
По вечерам залив принимал облики апофеоза. Идя на закат в Ионическое море, солнце зажигало пожаром все – небо, берега, море. Облака простирались на западе пурпурными одеяниями, а отблески заката превращали небо на востоке в большое опаловое озеро. Горы материковой Греции выступали за заливом, словно ни на что не опираясь, окрашенные нежными лазурно-розовыми красками. Сосны в лесу, на верхушках которых вздрагивали последние солнечные лучи, казались огромным зелено-золотым пожаром.
Постепенно краски бледнели, воздух внезапно становился более холодным, а рокот моря – более глубоким. Птицы в лесу уселись на ветвях деревьев. Незаметно повсюду распространялась ночь. На дороге было слышно колокольчики возвращавшихся с полей овец и мулов. В спокойствии было что-то буколическое…
И вдруг один, два, пять, двадцать огней загорелись на море, словно звезды, которые скатились с неба и упали в воду. Это были небольшие рыбачьи лодки Ксилокастро, вышедшие рыбачить с керосиновыми фонарями и гарпунами.
В лесу филины отвечали соловьям…
Осень в Лутраки
Первые дни осени, меланхолические дни… И еще более меланхолические здесь, в пустеющем Лутраки…
Еще совсем недавно казалось, что сезон будет продолжен. Дни были прекрасны, полны неги и томности, вечером можно было ужинать под открытым небом на террасах у моря при звуках легчайшего прибоя. Множество людей было у источников, куда ходили вечером выпить стакан тепловатой целебной воды с той же религиозной медлительностью, с какой наслаждаются стаканом старого вина: множество одноколок перевозило в час прогулки идиллические пары или слишком полных дам по живописной дороге у горы и сосен. В лучшей гостинице «Палас» было еще множество народа: шум, смех, пересуды, взгляды женщин, рассматривавших, а точнее анализировавших наряды других женщин. Немного дождей, чуть больше прохлады по вечерам, немного черных, низко нависших облаков над горой Лутраки, которая словно толкала всей своей массой маленький курортный городок к морю. И вот вся эта шумная, разнообразная публика разлетелась, словно большая стая перелетных птиц. Рассеялась…
Уехал господин, только искавший случая, чтобы извлечь из кармана своего жилета тщательно завернутый в розовую бумажку камень, извлеченный у него из почек, и показать его вам, держа между двух пальцев, чтобы вы полюбовались им, словно речь идет о драгоценном камне необычной величины. Уехала и провинциальная барышня, декламировавшая мелодраматически с движениями шведской гимнастики нескончаемые стихотворения, на которые никто не обращал внимания. Уехал отставной адмирал, бывший рассеянным во время игры в бридж и с триумфом бивший все сильные карты своего противника. Уехали странные старухи, требовавшие, чтобы все двери были герметически закрыты. Уехала любящая мать, верившая – только она – в талант своей дочери и поэтому заставлявшая ее каждый вечер в течение целого часа терзать наши уши. Уехал толстый служащий Министерства Народного Хозяйства, выходивший поохотиться на птичек, вооруженный, словно новый Тартарен, ружьем последней конструкции с бесчисленным числом патронов и в шлеме английского офицера колониальных войск. Вечером шел слабый дождик и становилось чуть прохладнее…
65
Ангелос Сикельянос (1884–1951) – известный поэт и драматург, создатель т.н. «Дельфийской идеи» и организатор Дельфийских Праздников в 1927 и 1930 годах.