Этому кучеру я обязан тем, что Каламата понравилась мне с первого взгляда.
Город переживает период развития. Здешний порт оживленнее Патрасского, торговля значительна, отделений банков в изобилии. Здесь чувствуется нетерпеливое желание города разрастись и модернизироваться значительно больше. Здесь строят дома из бетона, улицы покрывают асфальтом, на главных артериях наблюдается оживленное движение, жители нуждаются в проведении больших общественных работ – нужно расширить порт, привести в порядок русло Недона…
Три дня моего пребывания в Каламате я провел частично в обществе местного банкира, а частично в обществе также местного поэта. Первый представлял собой синтез современного города: он расцветал округлостями, самоуверенностью и властностью и не думал ни о чем, кроме собственного благоденствия. В один из вечеров он повез меня на своем автомобиле по большому покрытому асфальтом проспекту в ресторан на набережной, скатерти которого белели под зеленой листвой освещенных электричеством деревьев, и угостил меня роскошным ужином. Второй был простым, молчаливым и меланхоличным, словно прошлое. С ним я бродил по узким улочкам старой Каламаты и прохаживался по центральной площади, которая ничто иное, как очень широкая улица неправильных очертаний, полная живости овощного рынка под открытым небом и женщин из народа в черных платках и пестрых одеждах, которые наполняют бочонки и кувшины водой из зияющих посреди площади больших городских фонтанов. С ним я также медленно поднялся к крепости, посетив прежде старинное здание: там заседал впервые Сенат Греции под председательством Петробея, но сегодня это здание превратили в … конюшню.
Крепость Каламаты, куда удалился, чтобы умереть, последний из Виллардуэнов, совершенно разрушена. Но даже если бы она сохранилась в неприкосновенности, не думаю, что вид ее был бы достаточно грозным, потому что холм, на котором она стоит и не скалистый, и не обладает крутизной, как другие холмы, на которых франкские завоеватели строили свои замки. Однако с его бастионов можно любоваться бескрайним великолепным видом. Бесчисленные красные крыши Каламаты, простирающиеся вплоть до садов на равнине, кажутся корзиной с розами, украшенной по краям зеленью. Сухое русло Недона, который в зимнюю пору стремительно несется от скал сурового ущелья, нередко затопляя соседние кварталы, простирается теперь, словно мощенный галькой бульвар вдоль всей Каламаты. На одном из его берегов зеленеют знаменитые апельсиновые деревья, на которых растут самые сочные в Греции апельсины. Напротив крепости серебрится вдали большой залив, один край которого удерживает крепость Корона, а другой оканчивается диким Тенаром у бурного моря, где древние помещали вход в царство Аида…
Созерцая так с высоты крепости, с одной стороны, счастливую Мессению с ее мягкими холмами, зеленые лугами и садами, реками и олеандрами, а с другой стороны – голую, скалистую и неприступную Майну, можно объяснить судьбу мессенцев в древности. Действительно, разве спартанцы, чья земля оканчивается горными грядами как раз там, где начинается равнина Каламаты, могли не завидовать, видя, как у их ног простирается это море зелени, эта Земля Обетованная, так не похожая на их собственные бесплодные гористые территории, на которых даже их скудная земля словно вычищена непрестанно дующими яростными ветрами и проливными зимними дождями?
Кто-то сказал, что вся военная история Древней Греции – ни что иное, как драки за жалкие стада и жалкие поля. В случае войн спартанцев с мессенцами, речь идет о чем-то более значительном: о небольшом рае. Древние спартанцы, победив и обратив в рабство мессенцев, сделали своей землю, благословенную богами…
Я не мог покинуть Каламату, не отправившись взглянуть на потрясающие укрепления, возведенные Эпаминондом[80] на склоне горы Ифомы после победы над Спартой при Левктрах в 371 году до н.э., когда он собрал мессенцев из рассеяния: эти укрепления были возведены на случай любого нападения со стороны спартанцев.
Большинство греков, по-видимому, даже не знает о существовании этих укреплений, потому что только иностранцы иногда посещают их. В древности это было одно из самых значительных фортификационных сооружений, поскольку общая протяженность стен превышала девять километров. В настоящее время это одна из самых впечатляющих достопримечательностей, которые можно видеть в Греции…
80