В действительности же смертельный удар Делосу нанесло морское владычество Рима, который удалил отсюда корабли и торговлю, а также пожар, которому предали его в 87 году до н.э. солдаты Менофана, полководца царя Митридата Понтийского. Впрочем, смерть Делоса последовала за смертью олимпийских богов, то есть относится к тем временам, когда здесь перестали собираться паломники.
С тех пор в течение нескольких столетий на Делосе прозябали небольшие поселения евреев и христиан, словно дикие травы среди упавших древних мраморов. Когда же и эти жители покинули остров, развалины древнего Делоса постепенно покрыла земля. Люди забыли даже саму его историю. Необразованные жители соседних островов, использовавшие Делос в качестве каменоломен, не знали, что тесанные мраморы, которые они использовали для построек своих домов, принадлежали святилищу умершего бога, а под землей здесь веками спал город. Понадобилось прибытие сюда Французской Археологической Школы, чтобы раскопать его и явить миру греческие Помпеи…
Я отправился туда в один из летних дней.
Мы прибыли утром при почти безветренней погоде. Нам повезло, потому что вокруг Делоса зачастую дуют сильные ветры, делающие высадку трудной, а то и вообще невозможной. Море было совершенно спокойно. Остров Аполлона предстал перед нами издали нагим, пепельно-рыжим, палимым солнцем, однако не умершим, потому что бесчисленные античные мраморы, сверкавшие в летнем свете, и белые воздушные колонны, выступавшие на фоне голубого неба, создавали ложное ощущение нетронутого живого приморского города.
Когда мы сошли на берег, видимость жизни внезапно рассеялась, как рассыпаются во прах, едва оказавшись на свету и на воздухе древние мертвецы, остававшиеся в целости до того мгновения, пока не открыли саркофаг. Неприкосновенный, как нам показалось издали, город распался у нас под ногами в бесчисленное множество развалин, и мы вдруг почувствовали себя пленниками духов молчания и пустынности…
Впечатление, произведенное внезапным переходом от ложного ощущения жизни к определенности смерти, было таким же, которое ощутил французский писатель Андре Бонье при виде извлекаемой из земли головы статуи:
«Это была мужская голова с кудрявыми волосами и гладким запавшим лицом. Ее подняли очень осторожно, поддерживая снизу за уши и подбородок и поставили прямо на основание стены. Она послушно стояла там, где ее поставили. Когда ее промыли, грязь стекала по лицу медленно и густо. Вскоре можно было разглядеть ее черты. Стекавшая вниз грязная вода придавала лицу ощущение живости. Влажность с отблесками переменного света придавала ему подвижное странное выражение. Нам казалось, будто глаза открывались и закрывались, словно им было трудно привыкнуть к свету. Наконец, эта отсеченная голова высохла на солнце, словно привыкнув к нему. Тогда ее выражение стало менее волнующим. Видимость жизни, которую она обрела на минуту, выйдя из ночи двух с половиной тысячелетий, угасла. Голова умерла во второй раз, стала музейным предметом, простым документом другой эпохи…».
Я назвал Делос «греческими Помпеями». Это сравнение неправильно. В Помпеях возникает ощущение, что жизнь отпрянула, словно огромный отлив унес ее с собой, но прилив может принести ее обратно. На Делосе же все умерло окончательно. Тяжелый ослепительный солнечный свет делает белыми бесчисленные мраморы, как море – кости, выброшенные на берег. Думаешь о гомеровских стихах – о том, как Телемах говорит Афине о пропавшем отце:
И все же античный образ города сохранился. Достаточно небольшого воображения, чтобы восстановить святилище Аполлона, его портики и большую трибуну у моря, с которой делосцы смотрели, как к ним прибывают «феории» (священные посольства), отправленные афинянами. Впрочем, от торгового города, пребывающего в тени святилища, сохранилось много чего. Прогуливаясь по его древним улицам, через открытые настежь двери можно войти внутрь домов и увидеть полы с восхитительными мозаиками, колонны прекрасных перистилей, мраморные водоемы, комнаты, облицованные штукатуркой, ступени, ведущие на обвалившиеся вторые этажи, ванные, туалеты… Можно видеть также окошко, где продавали билеты в театр, большие подземные цистерны, в которых собирали дождевую воду, портовые склады, где хранили товары со всех берегов вокруг Эгейского моря, знаменитый рынок рабов, где случалось продавать с быстротой, которая кажется сказочной, до пятидесяти тысяч рабов в день, озеро, по которому когда-то скользили священные лебеди Аполлона…