Внезапно раздалась пронзительная сирена нашего корабля. Казалось, что это было воззвание в пустыне. Но нет: на одной из бесплодных низких гор побережья теперь просматривается среди нескольких кипарисов какой-то белый храм… К нему устремляется отзвук корабельной сирены. Это приветствие (и молитва) капитана «Лаконии». Однако белеющий среди пустынности острова любви храм – не храм Афродиты. Розовую белокурую богиню, которая жила когда-то на земле в облике очаровательной Елены Спартанской, а ее загадочная и богатая обещаниями улыбка, цвела на губах Джоконды Леонардо да Винчи, сменила на острове другая богиня – девственная и безупречная. Белый храм, который мы видим теперь, – это монастырь Богородицы Миртидиотиссы, а нынешняя Кифера строга и грустна, как и она…
Мы плывем к выступающему в море темному и угрожающему мысу. Перед нами видна Антикифера, жители которой редко общаются с другими людьми, а вдали, словно в дымке, – берега Крита. Берега острова круты, сплошь расколотые скалы, полные пещер. Бьющиеся о них волны делают остров «любви» еще более угрюмым. Ни следа человеческой жизни. Только когда мы подплыли к мысу, неожиданно белое видение, втиснувшееся в углубление между двумя высокими скалами, стало слепить глаза: показалась одна сторона небольшого города Киферы.
Мы огибаем мыс и входим в небольшую бухту с очень мягкими живописными изгибами и гладкими атласными водами. Перед нами белеет несколько домиков, брошенных на песок, словно игральные кости, а слева, на вершине скалы, похожей на нос огромного корабля, виднеется силуэт знаменитой венецианской крепости. Столица Киферы по названию Хора[93] ослепительно белеет рядом с крепостью…
По поселку Киферы ходят как по переходам огромного здания без крыши. И, действительно, улицы его узкие, словно коридоры, и никогда не выходят на открытое пространство. Иногда они проходят под глубокими сводами, где можно укрыться в скудной тени. Хора, без деревьев, с ослепительно выбеленными домами, в полуденный час нашего прибытия была как раскаленная печь. Глаза с непривычки страдали из-за беспощадной белизны, лишь изредка смягчаемой зеленым фестоном виноградных лоз на террасе. На улочках не было ни души, дома спали, так что казалось, будто мы ходим по странному мертвому городу. Это впечатление усиливали еще высеченные на многих дверях старинные гербы – лилии, львы, папские тиары… Как мало можно было ожидать, что Кифера напомнит мне тихие живописные городишки Южной Италии, например, Капри без его космополитизма или Бавено без зелени! Исполненная света глубокая безмятежность была такова, что, отправившись осмотреть крепость, мы очень осторожно ступали по плитам, чтобы на нарушить ее.
В стену крепости со стороны небольшого городка когда-то был вмурован рельефный лев Святого Марка. Этого льва когда-то соскребли, и другой лев, целостная скульптура, сидит теперь здесь на задних лапах, смотря с зубцов крепости на море, спокойно и задумчиво, – лев Британской империи: до 1863 года Киферой владели англичане. Следы их владычества до сих пор свежи в крепости: только теперь стали разрушаться дома, бывшие жилищами и кабинетами английских военных, а в крепостной часовне могилы старинных чужеземных аристократов зияют, словно только вчера разграбленные местными жителями. Дикие травы не покрыли еще полностью дворы, бесполезные бастионы и еще более бесполезные пушки…
Со скалы крепости, выступающей, в пустоту, словно нос трансокеанского корабля, открывается просторный вид, полный света и умиротворенности. В открытом море взгляд различает Крит, под стенами, в глубине бездны простирается белый от пены вырез берегов острова, позади белеет Хора. Ее квадратные, без крыш дома – всего лишь гладкие плоскости ступенчатых террас и веранды, напоминающие маленькие городишки Марокко. Зеленые и голубые ставни образует то тут, то там яркие пятна на общей белизне стен.
У подножья крепости теснился изначально поселок Хоры. На этом узком пространстве сохранилось около десяти крошечных церквей, поскольку каждый состоятельный дом, как и на других эгейских островах, располагал своей собственной часовней. Мне сказали, что всего двадцать пять лет назад в городишке было более ста пятидесяти священников. Но сегодня колокола молчат. Белоснежная Кифера, поглощенная жгущим его солнцем и устоявшейся над ней тишиной, спит в забытии…
93