— Человек должен держать свое слово.
В течение следующего часа Васкес управлял судном, несмотря на усиливающийся шторм, а Луис пытался расшевелить вяло работающий двигатель. Лео поднялся в рубку, мгновенно оценил сложившуюся ситуацию и поспешил вернуться на палубу. «Эсмеральда» вползала на гребень волны, затем падала вниз, и этот процесс повторялся снова и снова. Гектор, связанный, с окровавленным лицом, валялся в углу. Он перекатывался с боку на бок и не сводил с Раккима испепеляющего взгляда. Радиотелефон непрерывно мигал, сообщая о вызовах, но никто не отвечал на них.
Шхуна сильно накренилась на левый борт, заскрипела, коснувшись днищем песчаной отмели. Вода хлынула через планшир, прежде чем Васкес сумел выровнять судно. Капитан дал задний ход, из трубы повалил дым, однако кораблик сполз с банки.
— Señor, если останемся здесь, шторм разорвет «Эсмеральду» на части!
Ракким заметил вдали огни Корпус-Кристи. Они подошли достаточно близко.
— Прикажи Луису подготовить надувной плот.
Васкес кивнул.
Пассажир навел обрез на радиосонар, однако помедлил, увидев полный отчаяния взгляд капитана. Если бы тот принялся умолять, оправдываться, Ракким бы выстрелил. А сейчас… выстраданное молчание оказалось куда более убедительным. Бывший фидаин вскрыл ножом прибор, перерезал жгут из проводов, потом чиркнул острием по материнской плате. Вернувшись в Лагуна Мадре, Васкес отремонтирует устройство, зато сейчас он не сможет предупредить людей на берегу.
— G-gracias,[15] — прошептал хозяин шхуны.
Гектор плюнул на ботинки Раккима.
— Puto![16]
Ракким выкинул обрез в море и быстро спустился на палубу, перебросив через плечо маленький водонепроницаемый рюкзак. Луис и Лео, оба промокшие до нитки и испуганные до смерти, с трудом удерживали надувное сооружение. Из-за завываний ветра пытаться говорить не имело ни малейшего смысла, поэтому бывший фидаин просто толкнул спутника на плот, спихнул плавсредство за борт и шагнул следом. Тяжело упав на морскую поверхность, плот закувыркался в пенистых гребнях. Раккиму дважды пришлось ловить Лео, так и норовившего пойти ко дну. Юноша тяжело отфыркивался и кашлял, наглотавшись соленой воды. Их задача не представляла особой сложности: просто вцепиться в плот и ждать, пока волны и ветер выбросят их на берег. Следовало только вовремя закрывать рот и делать вдохи и выдохи. Лео, судя по всему, не мог справиться даже с этим. Ракким, одной рукой обняв толстяка, а другой обхватив резиновый борт, предоставил матери-природе позаботиться об остальном.
Минут через десять его ботинки коснулись песчаного дна. Отпустив плот, он выволок Лео на сухое место. Ноги юношу не держали. Перегнувшись пополам, он кашлял, отхаркивая морскую воду. Ракким взвалил его на плечо и перебрался через дюну, где бросил спутника на песок позади огромной кучи плавника, способной хоть немного защитить от ветра.
— Я едва не утонул, — пробормотал Лео.
— Не утонул же.
Ракким спустился на берег. Здесь человек в полной мере мог прочувствовать всю силу шторма. Бывший фидаин улыбался, хотя едва мог устоять на ногах. Жгуты воздуха хлестали по щекам, обжигали лицо, выкручивали одежду, делая больно телу, но ему было плевать на все. Он вернулся в пояс.
К нему на карачках подполз Лео.
— Давай поскорее уйдем отсюда!
Ракким вздернул его за шиворот.
— Раскинь руки! — крикнул он, наклонившись вперед в поисках точки равновесия. — Делай как я! — Бывший фидаин стоял под углом сорок пять градусов, и ветер не давал ему упасть.
Юноша, чуть помедлив, попробовал последовать его примеру. Попятился назад, попробовал еще раз. Потом еще, пока не получилось.
Они стояли рядом, похожие на пугала с развевающимися волосами. Лео, еще не оправившийся от страха, пытался перекричать шторм, смеялся, слыша собственный голос, искаженный потоком воздуха. Вероятно, толстяк представлял в уме векторы и параболы, одновременно решая, какой научный журнал могли заинтересовать его исследования.
Ракким просто наслаждался силой стихии. А потом он увидел «Эсмеральду». Пыхтя от натуги, шхуна пыталась выйти в открытое море. Васкес не включил ходовые огни, однако ночное зрение бывшего фидаина обострилось до предела, как и все другие чувства. Капитан боролся до последнего. Он не стал ломиться прямо сквозь шторм, а мудро выбрал курс на зюйд, в более знакомые воды. К тому моменту ему удалось отойти достаточно далеко от берега. Шхуна превратилась в темную точку среди вздымающихся волн. Ракким помахал им, хотя никто на борту «Эсмеральды» не мог его увидеть, даже если бы захотел. «Vaya con Dios, Alejandro».[17]