— Да, Лео, я твой друг.
— Ну?
— Не знаю, как сказать. Попытайся стать с женщиной единым. Почувствовать себя ее частью. Нет, частью чего-то нового… Или просто наслаждайся, и природа позаботится обо всем остальном. Четвертый раз ведь длился дольше, чем первый?
— Я рассчитывал в уме значение «пи». Потому и получилось дольше.
— «Пи»? Это часть окружности или что-то в этом роде?
— Отношение длины окружности к диаметру.
— Значит, ты занимался геометрией и сексом одновременно?
— Я рассчитал «пи» до двести пятьдесят восьмого десятичного разряда, а дальше не смог себя удерживать. Эй! Это совсем не смешно!
— Извини. — Ракким стиснул зубы и задышал ровно. — Не смог, значит, не смог.
— Ладно. Я все понял.
— Лео, не терзай себя. Секс не должен быть идеальным. Иногда он может быть даже смешным.
— А я хочу, чтобы все было идеальным.
— Извини, приятель, но добро пожаловать в обезьянник, в котором идеальному места нет.
Они замолчали. «Кадиллак» летел в общем потоке. Несколько машин впереди отделяли их от синего седана с массой хромированных деталей. «ЕДИНА НАЦИЯ ПОД БОГОМ»[23] — гласила наклейка на его бампере. Изображенный на ней Иисус держал в руках штурмовую винтовку.
— Спасибо… за то, что сделал для меня, — наконец пробормотал Лео, опуская и поднимая стекло. — Скоро доедем до фермы твоего друга?
— Если повезет, будем у него ужинать. Ты не жил по-настоящему, если не попробовал молочного печенья Флоренс Тигард.
Лео достал телефон. Уставился на него.
— Когда все кончится, мы привезем к ним Мозби, — сказал Ракким. — Представь, как встретит тебя Лиэнн. Ты будешь в ее глазах мужчиной, который держит слово.
— Просто очень хочется поговорить с ней. — Толстяк убрал аппарат в карман. — Я скучаю. Это глупо?
— Нет.
— Ты по жене иногда скучаешь. Я вижу. Ты становишься молчаливым. Молчаливым по-другому, не как всегда. Замираешь, словно погрузившись куда-то, и взгляд твой наполняется счастьем. Когда мы встретили семью в бакалейной лавке — помнишь, муж и жена держались за руки, а ребенок сидел на плечах отца, — ты думал о Саре?
Ракким кивнул. Честно говоря, он просто опешил.
— Ты тоже беспокоишься о Саре? Я так думаю, потому что сам беспокоюсь о Лиэнн. Она умна, но мы с тобой знаем, что это плохая защита. Здесь слишком много идиотов.
— Больше, чем тебе кажется, Лео.
22
Вероятно, они совершили большую ошибку, отправившись сюда, но матери осточертело сидеть дома, да и Майклу не мешало побывать на свежем воздухе. Как говорил Ракким, лучше всего прятаться в толпе. Как же его не хватало. Рядом с ним Сара чувствовала бы себя куда спокойнее.
— Твой отец любил ходить на уличную ярмарку в день святого Себастьяна, — рассказывала Кэтрин Дуган, пробираясь сквозь толпу празднующих горожан. — Даже после перехода в другую веру мы часто тайком бегали на них, чтобы поесть сосиски с соусом «чили» и попить пива. Он говорил, что такие ярмарки нравятся ему больше, чем крупные и официальные, но я думаю, он еще считал их более безопасными. Меньше любопытных глаз. Джеймс ведь занимал такое высокое положение, и ему полагалось во всем служить примером, но он так любил жизнь.
Не меньше тысячи человек собрались на перекрестке в центре Равенны, одного из многочисленных католических районов Сиэтла, поскольку на празднике христиане, умеренные и модерны могли свободно пообщаться друг с другом вне Зоны. Иными местами для подобного социального взаимодействия они практически не располагали. Мать и дочь остановились посмотреть на жонглера в костюме Дяди Сэма. Посланные им в воздух мускусная дыня, банан, фигурный молоток и большой кухонный нож образовали круг, становившийся все больше и больше.
Сидевший на плечах Сары Майкл хлопал в ладоши, крича вместе с остальными зрителями:
— Быстрей, быстрей!
Они оделись наподобие модернов. Головные платки, яркие паранджи, просторные шаровары и спортивные тапочки на случай, если придется убегать. Сару наверняка искали люди Старейшего, а Кэтрин и вовсе мог узнать любой человек с хорошей памятью, создав им тем самым массу проблем. Пару лет назад президент Кинсли без лишнего шума исключил вдову Джеймса Дугана из списка самых разыскиваемых преступников, а Спайдер, проникнув в центральную компьютерную систему, стер ее биометрические данные вместе с данными Раккима и Сары, но подобные меры спасали только от камер слежения и проверок на границах. Праздное любопытство могло иметь куда более катастрофические последствия. Сара поправила паранджу, полностью закрыв лицо.