Куинн обошел машину — едва различимый силуэт в черном, слившейся с ночью.
— У нас есть двадцать минут, чтобы преодолеть гору.
— Сколько?
— К сожалению, это так. — Его взгляд устремился ко мне. — Готова?
Я хотела сказать: «Нет, совсем не готова», — но мне не оставалось ничего иного, как кивнуть и бесшумно последовать за ним по усыпанной хворостом земле.
Двадцать минут — не так уж много времени для того, чтобы преодолеть чертову гору, поэтому мы передвигались быстро. К счастью, на нашем пути не повстречалось крутых обрывов и отвесных спусков, от которых бы заворочался мой желудок. Однако к тому времени, когда мы достигли плато, на котором находилась территория, огражденная забором, мои ноги превратились в желе, а легкие обжигало нестерпимым жаром — хотя я со стопроцентной уверенностью могла бы заявить, что эта гора — всего лишь пародия на настоящую гору. В этот момент я поняла одно — мне действительно необходимо чаще бывать в тренажерном зале.
Когда мы наконец-то достигли забора, окружающего территорию, все мое тело сводило от судороги и ломоты в мышцах. Я остановилась возле большого старого эвкалипта и, используя его ствол в качестве прикрытия, попыталась отдышаться, жадно хватая воздух ртом. Куинн остановился позади меня, в нос ударил богатый аромат сандала. У него даже дыхание не сбилось. Куинну было больше тысячи лет, но он был в гораздо лучшей форме, чем я.
— Здесь никого, — тихо произнес он.
Я подняла взгляд. Пастбище, огражденное проволочным забором, было пустым. Во тьме за забором не виднелось проблесков света. Ни в призрачных очертаниях зданий, ни поблизости от них, не угадывалось признаков жизни. Даже в инфракрасной области спектра мы ничего не заметили. Все было тихо. Пугающе тихо.
Но даже при таком раскладе нужно было все проверить. Не видеть — не значит, что там никого нет. К тому же, Куинн мог ощутить глухой стук жизни, тогда, как я не могла.
— Хоть шаром покати? Вообще ничего живого — будь то человек, нечеловек или нечто иное?
Наши взгляды встретились. Темные глаза Куинна, казалось, мерцают в темноте.
— Совсем ничего.
— И никого из наших? Совсем никого?
— С этого места, я не в состояние ощутить Роана и других. Слишком далеко. Но у меня создалось впечатление, что этот комплекс был эвакуирован.
— Зачем бы им это делать? Судя по тому, что я видела, этот комплекс очень больших размеров. Зачем вдруг оставлять его?
— Я бы осмелился предположить, что виной тому — ты.
Я подняла бровь:
— Потому что сбежала?
Он кивнул.
— Очевидно, для них не секрет, кто ты такая. О твоей связи с Управлением они смогли бы узнать только от своего человека, внедренного в его ряды. Учитывая, что случилось с научно-исследовательским центром «Геновев», учитывая твою причастность к этому, они могли заблаговременно разработать план эвакуации этого места.
— Как бы они узнали о моей причастности к «Геновев»?
— Не забывай, разум Талона был частично выжжен. Кто бы ни сделал это, он в первую очередь скрупулезно перешерстил все его воспоминания и мыслительный центр[12] лишь для того, чтобы проверить, что произошло. — Куинн нерешительно умолк. — По крайней мере, это то, что сделал бы я.
У меня по спине пробежал легкий озноб. Я даже думать не хотела о существование некой разновидности телепатической силы, способной выжигать все мысли и воспоминания. И, конечно же, мне не хотелось вдаваться в раздумья на счет того, что этот вампир мог бы сделать подобное с той же легкостью, что и дышит.
— Если это место было покинуто, и нам не оставили ни каких зацепок, — у нас могут уйти годы, чтобы вновь напасть на след. — А я чувствовала, что мне не «по карману» подобная роскошь.
— Если уходили второпях, то есть шанс, что они что-нибудь да позабыли. — Куинн взглянул на часы. — У нас есть пять минут, прежде чем мы должны будем проникнуть на территорию.
— Тогда я воспользуюсь ими для отдыха.
Я опустилась на ближайшую корягу. Куинн сел рядом со мной, так близко, что я смогла ощутить исходящее от него тепло, но не настолько, чтобы мы смогли соприкоснуться.
Я противилась желанию пошевелиться — пододвинуться поближе, чтобы мы могли соприкоснуться, или же наоборот, отодвинуться подальше, чтобы его близость не будоражила мне душу, — и, не отрываясь, смотрела на забор, а не на сводящее с ума тело, находящееся в тесной близости от меня.
— Я сильно сомневаюсь, чтобы они оставили это место неохраняемым. Даже, несмотря на то, что мы ничего не можем ощутить отсюда.
12
Фундаментальный принцип работы человеческой «машины» составляют четыре центра: мыслительный, эмоциональный, двигательный, инстинктивный.